Книга А за околицей – тьма, страница 34 – Дарина Стрельченко

Показалось, будто там, вдалеке, где вставало сияние, зазвучала музыка – тихая, но в самое сердце. А яга говорила – будто пела; мягко слова ложились на звуки.

— Наше с тобой Пламя земной силой питается, из пещер тянет, из корней, из гор. Белое ещё есть – у Утра, например, у Дня, у тех, кто силу черпает от неба, от солнышка, от озёр и речек, от полей широких. У царевен Золотое Пламя сама память питает, ну да про это тебе рано пока… Чёрное ещё есть – про него только в сказках сказывают: ничьё, бесчувственное, в самом сердце Хтони горит. – Обыда качнула головой куда-то вдаль, задумчиво помолчала. – Поделиться можно любым Пламенем, если захочешь, – с тем, у кого силы хватит его принять. Но если уж смешиваешь – осторожно надо, осторожно! Неумеючи смешаешь разное Пламя – разрыв-трава сладкой водицей покажется!

Ярина помотала головой, будто только что разбудили. Тонкая лиловая змейка скользнула из рук Обыды, обвилась вокруг шеи, тут же скатилась по расшитому платью в болото, зашипела, поплыла вглубь.

— Помни, что у тебя внутри, – тихо проговорила яга и подтолкнула вперёд. – Айда. Мимо самого двора пройдём, успеешь разглядеть. Но околицы не касайся, травы их не рви – замараешься золотом, долго пролежишь. Поняла?

— Поняла, – шепнула Ярина, послушно ступая по влажной тропе.

Она изо всех сил вглядывалась во встающий впереди Терем – в белом сиянии, с золотыми башнями, с витражными оконцами и кудрявыми яблонями, клонящими ветки за высокую ограду. Чем ближе, тем шире становилась тропа, тем светлей росла трава по обочинам. Кое-где выглядывали рубиновые ягоды, серебристые цветы. Задышалось вдруг легче; знакомым Лесом пахну́ло среди болотной топи, среди чёрного перца и пряных подгнивших рос. Оказавшись в сотне шагов от Терема, Ярина умоляюще оглянулась:

— Пошли быстрей!

— Нельзя тут спешить. Быстро подойдём – обожжёмся, и глаза сжечь может. Тут ведь другое Пламя правит, Ярина, сказала же. Не наше.

Показались уже и витые лесенки, и хрустальные переходы, и резные ставни, и зелёная шёлковая листва, на которую так приятно было глядеть среди слякоти, синих елей, гудящего тёмного сосняка. По листьям прыгали блики, совсем как летним утром от солнца, но здесь, в Хтони, даже над Теремом солнца не было, стояло только тихое зарево – не дрожало, не падало, ласковой короной окружало сказочный дворец.

А там, за оградой… По золотой траве медленно шла высокая красавица в длинном платье. Лилось от неё сияние – будто от огонька в лесу: тёплое, тихое. В волосах Ярина различила венок, но что за цветы – не поняла: вроде и купальницы, а вроде крупней, нежнее… За руку женщина держала девочку – чуть постарше Ярины, в белом платье, с волосами, в которые вплетены были те же крупные бархатные купальницы…

— Кто это? – спросила Ярина. Против воли потянулась вперёд, забыла про всё, что Обыда говорила. Изо всех сил захотелось туда, к свету, к Терему, к светлой этой незнакомке, к девочке этой – после тёмной избы, после мрачного двора, от угрюмой Обыды, от тревожного леса, где что ни шаг – то загадка…

— Царевна это с ученицей свой, – сказала Обыда мягко. Тут же грозно одёрнула: – Куда к околице полезла? Велела же, не трожь!

— А зайти нельзя? – с надеждой спросила Ярина. – Хоть на миг?

— Кто ж нас пустит.