Книга А за околицей – тьма, страница 31 – Дарина Стрельченко

Осмотрел золотистый лапоть, сунул за пояс и уполз обратно в свою нору. Только закрылся люк, как грохнула дверь: вбежала в горячем осеннем венке Ярина.

— Обыда! Что такое? Двор на миг встал!

Углядела. Ишь ты, углядела. Изба, всего перевидавшая, ничего не почуяла, а эта углядела!

— Время я останавливала, – не стала лукавить Обыда. – Пока только во дворе, для разогрева. Как шагнём за дверь, и в избе остановлю. Так оно для нас пойдёт, а как вернёмся – будто и не уходили.

— Зачем так? – поглядывая то на ступу с помелом, то на шубы на лавке, то на красные сапоги, спросила Ярина.

— Нельзя Лес без яги оставлять. Никогда. Крепко запомни. Когда я в прошлый раз уходила, ты в избе оставалась. Ты не яга ещё, конечно, но всё ж таки хоть какая-то замена. А сейчас мы вдвоём уйдём, и, если так всё оставить, Лес и пасть может за нашей спиной, и некуда будет возвращаться.

Ярина испуганно подалась вперёд.

— Вот за этим время и остановлю. Никто, ничто, ни одна травинка тут не заметит, что нас не было.

— Ладно, – шепнула Ярина. – А мне что делать? Там?

— Сядь-ка, – велела Обыда, хлопая по лавке. Дождалась, пока Ярина сядет, сама уселась рядом, взяла её за руку, чтобы не только ушами выслушала, но кожей, кровью, самым сердцем. – Теперь слушай. Внимательно. Ни словечка не пропусти, повторять не стану.

Ярина кивнула, замерла, глядя ей в глаза. Светлые какие глазки. До сих пор. Крепко обхватив тонкое запястье, Обыда начала:

— Как только дверь откроется – от меня не отходи, держи за руку, за подол, за шубу держи, главное – не отпускай, иначе не вернёшься. Мы с тобой будем на той стороне как одно целое. Отцепишься – сгинешь, потому что Хтонь только одну ягу признаёт.

Ярина молчала, дышала часто, глядела, широко раскрыв глаза, сжав в ниточку губы.

— Мы туда идём, чтобы огни каменные достать. Видишь, какая ты слабенькая, хворая стала. Это потому, что колдовство внутри тебя борется. Разум и сила быстрее тебя растут. А каменный огонь поможет и их осадить, и тебя ободрить.

— Откуда ты знаешь? – прошептала Ярина.

— Заметила, как ты лето любишь, как всё к Дню Красному льнёшь. Горяч День, вот тебе и легче около него. А горячий и он, и лето оттого, что оба в Хтонь заглядывают ночами да зимами, набираются там сил и тепла от каменных цветов и сюда, в Лес, несут. Надо тебе собственный каменный огонёк, глазастая. Так легче будет. Не знаю я другого доброго средства, но огонёк нигде, кроме как за этой дверью, не достать. Значит, придётся идти. Вдвоём. Одну я тебя больше ни за что не оставлю, пока сама в Хтони брожу. Вон, после того раза ты всю зиму ничего не видела, не понимала. А у нас с тобой и так времени в обрез. Нельзя, нельзя терять… Ясно ли?

— Ясно. Идём за каменным огоньком. Тебя не отпускать ни за что.

— И с тропы не сходи. Я ступу за нами пущу по следу, она, если что, подхватит, но лучше бы без этого обошлось.

— А почему сразу в ступе нельзя?

— Зачем лишний раз Хтонь полётом тревожить? Мы с тобой пешком пойдём, потихоньку-полегоньку. Старайся корешка лишнего не затронуть. Не наша там земля, не наше место. С перепутья сходишь – как в зыбкие земли окунаешься.

Ярина сокрушённо вздохнула, тронула пальцем ступу.

— Жалко.

— Жалко ей! – проворчала Обыда. – Что топи, говорю, что земля чужая – это ей не жалко. А что в ступе не полетать – так вся распечалилась. Ладно, не горюй. Вернёмся – покатаю. К Кощею полетим в ступе.