Книга А за околицей – тьма, страница 108 – Дарина Стрельченко

В полдень явился День, осадил коня у самой околицы. Ярина набросила на плечи шаль, выбежала на крыльцо. Теплом веяло ото Дня, летом.

— Здравствуй, День мой Красный! – улыбнулась она. Давно не видела мо́лодца; вроде и кафтан алый, и сапоги по-прежнему блестят, и сам румяный, а что-то поменялось. То ли осунулся, то ли устал за долгую зиму.

— Здравствуй, Ярина, – ответил День, но спешиваться не торопился.

Она подошла, вынула из кармана припасённый сахар, протянула коню. Тот мягкими губами собрал белые крошки с ладони.

— Разбаловала ты его. К кому будет ластиться, когда тебе не до него станет?

— С чего это мне не до него станет? – спросила Ярина. Спросила мягко, а у самой внутри царапнула коготками обида. Сколько уж не виделись – хоть бы спросил, как дела, как в Хтони побывала. Куда уж! Конь важней, сахар важней!

— С того, что ягой станешь – другие заботы будут, кроме как коня моего нежить.

Ярина отряхнула руки, вытерла ладонь об сарафан. Всё ещё улыбалась, но ответила с прохладой:

— Что ж теперь, вовсе без друзей остаться? Не так много тут тех, кого я побаловать могу… С кем могу словом перекинуться.

День глянул холодно, хмуро. А Ярина добавила, будто кто за язык дёрнул:

— Вот и приходится по ту сторону избы собеседников ис…

— Вот про это я и хотел сказать, – сердито перебил День. – Яга разве может так себя не беречь?

Улыбка Ярины стала совсем натянутой.

— Яга должна быть мудрой, терпеливой!

Дрогнула Ярина. Закололо ладони.

— Как ты вообще согласилась поехать в Хтонь – да с кем? С Ночью!

Улыбка померкла. Обида распустилась внутри горячим цветком, обожгла, подняла со дна старые мысли.

— Это моё дело, День. Ты пришёл советы мне давать, наставлять, что яга должна, а что не должна? Так мне для этого Обыды хватает, можешь не стараться!

— Ярина! – с досадой воскликнул День. – Ты, верно, после этой ночки сама не своя!

— Я давно сама не своя, – резко ответила она. – С тех пор, как в Лес попала. Все мне с тех пор твердят: яга должна да яга не должна. Туда не ходи да туда не заглядывай. Заботься о том, думай об этом. Вот что тебя ждёт, и только этой дорогой тебе можно. Никакой другой не велено! С самого первого дня, как я тут очутилась!

— Ты всегда тут была, – неожиданно сурово возразил День. – Всегда была в Лесу. Только Лес всюду разный. Побывав в одной части, уходим в другую, а про первую забываем… Лес порой сам желает, чтобы мы забыли о прошлом. Вот и ты забыла – что было, прежде чем Лес тебе предназначил ягой стать.

— Я забыла? – звонко спросила Ярина. – Нет, День мой Красный, это Обыда меня забыть заставила. Керемет предлагал вспомнить, да хорошо, ума хватило не согласиться с этой птицей скользкой. Кощея Обыда запрягла помочь ей, да я успела перехватить. Я ведь знаю, было что-то. Я ведь знаю, День, Обыда не хочет, чтобы я вспомнила. Хочет только, чтобы я вперёд думала, вперёд училась. А по-настоящему и не показывает ничего. Пестуй, говорит, зверьё. Травы убеждай не уходить в землю, не растворяться в небытии. Небо проси погоду давать верную, чтоб урожай родился. Ну взяла один раз с собой, у стволов жизни отбирать… И что же? В этом разве вся работа яги? Где же тут Равновесие?

— Если до сих пор не поняла, видно, не выйдет из тебя яга, – хмуро произнёс День. Снял притороченный к седлу туесок, протянул: – Обыда велела привезти тебе озарень-ягоды для воршудов. Я за этим и приехал. И права ты, не мне тебе советовать.