Книга А за околицей – тьма, страница 110 – Дарина Стрельченко

Ярина нахмурилась. Не только ладони, но плечи, ноги, мысли окоченели. Одно Лиловое Пламя жгло внутри, брызгало белой искрой. Холодно и горячо было одновременно. Снег почернел. Весь Лес отошёл, размылся, и только чёткая фигура Обыды, высокая и иссохшая, в тёмном платке, с горящими глазами выходила из этой тьмы.

Наставница протянула руку. Костлявые пальцы легли на плечо, обжигая.

— Рано, – одними губами проговорила Ярина.

— Пора, – ответил голосом Обыды тот незримый, кто стоял за её спиной.

* * *

Крепкий весенний воздух звенел от ударившего мороза. На самом изломе была весна: ещё чуть-чуть – и повернёт на тепло, на солнце. А пока последние деньки колдовала зима, выпускала на прощанье когти. По дну ступы скребли макушки берёз – кружевные, заиндевелые. Ярина глядела вниз – и не верилось, что всё это зазеленеет, что скоро-скоро тихий сок пойдёт от земли к небу, оживит, пробудит…

— Чего в будущее заглядываешь? Вперёд смотри, – одёрнула Обыда. Махнула помелом, снижаясь; ветки зацарапали по бортам, по плечам, засвистел ветер. Прорываясь сквозь него, послышалось лошадиное ржание.

Ярина подалась вперёд, прислушиваясь. Не так ржала лошадь, как тихий конёк Утра, как двужильный скакун Дня, как вороной конь Ночи. Да и не одна была, а… две? Три? И ржали они испуганно, жалобно, будто сама смерть летела по пятам. Громче, громче…

Ступа вылетела из-под лесного полога к ледяному озеру, и Ярина, охнув, сцепила на груди руки. В чёрной полынье застряли сани – видимо, мужики ехали торговать, да не рассчитали, перегрузили; лёд треснул, сани и провалились. Три лошадки били по льду, пытались выбраться, но тяжесть тянула вниз. Часть тюков уже плавала на чёрной воде; мужики бестолково сновали вокруг полыньи, крича и ругаясь.

Ярина, не думая, перегнулась через борт, вскинула руку – но Обыда схватила её за шиворот и дёрнула обратно.

— А ну смирно сиди! Я тебе смотреть велела, не спасать!

— Так тонут же!

— По глупости своей тонут.

— Лошади-то в чём виноваты? – всхлипнула Ярина. – Ведь пропадут!

— По глупости людской и по жадности пропадут, – спокойно ответила Обыда, только кулаки сжала. – Зато впредь людям неповадно будет.

— И что? Так и оставим их?

— Так и оставим.

— Нет уж! – пробормотала Ярина и, прежде чем Обыда бы сообразила, замедлила время. Со всей силы толкнула непослушную ступу вперёд, взглядом схватилась за оглобли. Тут же засаднило кисти, пальцы; ледяным осколком царапнуло локоть.

«Это тебе не лесную ласковую листву раздвигать».

Заскоблило ледовой кромкой по голой коже, дунуло зимней озёрной водой в самое лицо. Ярина судорожно потянула оглобли. Заскребло под ложечкой, головная боль цепко схватила виски, в глазах потемнело. Шутка ли – три коня разом, да ещё гружёные сани!

«Это тебе не зайчишку по шерсти погладить… Не птенца приласкать».

Загудело, зазвенело со всех сторон. На лёд полилось ярко-красное: то ли лошадь поранилась, то ли это Яринина кровь была… Лошади ржали, бились; суетились, мешаясь, мужики. Ещё силы влить… Ещё! Ярина сдула со лба волосы. Крепче, сильнее, вот уже почти вытащила первую кобылу – ишь, тяжёлая, как древний дуб, как целая изба! Ну! Ещё! Ярина закричала, одной рукой мысленно таща лошадей, другой – укрепляя лёд, бежавший синими трещинами.

— Ещё немного… чуть-чуть… Успею… Успела! Стой!