— А-а… факел. Угу.
И ощущаю онемение в ногах от долгого принудительного сидения на слишком высокой для меня скамье. Будь я в жилой чуме, сидела бы на полу, поджав ноги под себя, – так мне удобнее. В Синдике мне неудобно совсем.
— Ты знаешь, кто его нашёл? – она так легко чувствует моё волнение, удачно его угадывает меткими словами, а я холодею и перегреваюсь единовременно. Горделивость мне не присуща, но и ложь здесь ни к чему.
— Угу. Моё племя, – прочищаю горло и тут же благодарю её за трапезу, чтобы подняться и уйти. – Спасибо, Ксанфа.
— Погоди! – она тянется ко мне и перехватывает руку своими горячими пальцами, кожу непривычно обжигает солнце, хотя мы в тени каменных сводов. – Хочешь сказать, ты…
— Племя.
— Твоё племя нашло факел, который объединит Союз снова?
— Непонятно.
«Не знаю», – хочу сказать я, но неудачно путаю слова. Она хмурится – теперь ей тоже непонятно. Непонятно, видимо, какого Моря я тут забыла…
— Пообещай мне, что поучаствуешь в отборе.
Она правда смотрит на меня с мольбой. По телу словно течёт глина, сковывающая меня, и я послушно замираю в глубине голубых глаз. Ничего не пообещав, я чувствую себя обязанной.
— Я обещала тебя провести в эту странную новую жизнь, и я сделаю это советом, – она решительна. – Приди на отбор. Покажи им, на что ты способна.
— Но я… – растерянно бормочу. Ксанфа слишком серьёзна, и я, подыгрывая ей, сдаюсь. – Я стреляю из лука. – Показываю это руками. – И бегаю. Ещё бросаю копьё, эм.
«Кровоточу», – хочется засмеяться мне вдобавок. Я изящно кровоточу, лучше всех в своей семье. Ведь на моей памяти никого ещё не свозили из-за этого в Синдику и не бросали здесь на произвол судьбы. Вот царевна Ксанфа и есть тот самый произвол. Невыносимая и ранимая, открытая и пышногрудая царевна Ксанфа всё ещё сжимает с дикой силой мою смуглую руку. Цвет моей кожи, впрочем, сильно отличается от красивого тона синдов – коричневатого, тёплого, – я скорее темна, как засохшее дерево в пустыне. Может, там мне и место.
— Хорошо, – она быстро и часто кивает на мои слова. – Эти атлетические дисциплины вроде тоже доступны. Все они доступны для скифов, я думаю. Увидимся!
И тут она встаёт, наклоняется и жмётся лбом к моей ладони по обычаям, которые переняла у меня. А после уходит.
Я стою, уже почти полностью облачённая в камень, сросшаяся с полом, чужеродный элемент в большом живом организме – побеждённая жизнью.
Так где же мне всё-таки помыться?
Лекционные дощечки по истории Союза
I. Пески смыло – вот что узнали первые синды, пришедшие на эту землю. Выжившие люди – несчастные, на долю которых выпал пережиток краткого затишья после Большой климатической войны, были совершенно потерянными, голодными и брошенными старыми богами. Нам достались лишь фрагменты их устных воспоминаний: никто не знает, почему старый мир погиб, – но когда это случилось, выжили немногие. Стало жарко. До того всё было иначе – наши предки знали даже холода. Но затем наступил зной: сильнее, чем есть сейчас, и изнурительнее, чем был когда-либо.
Раньше морские воды мира были мельче и берег выглядел совсем иначе. Необозримый сейчас горизонт тогда был живой землёй, теперь уничтоженной неизвестными природными катастрофами. Пески смыло основательно, пересохли многие тысячи шагов волн, и осталась только глубина: это явило миру чудеса, давно скрытые от недалёких предков. Так Боги даровали пралюдям шанс на восстановление мира после Большой беды. Именно Боги преподнесли нам великий храм Солнца, знак единства, с высокими мраморными колоннами, треугольной расписной крышей и сотней ступеней, ведущих к утерянной статуе. Сейчас храм стоит и процветает в центре нашего полиса, сокрытого ранее под водой. Эти места назвали Синдика, где «синд» – это песок, а «ика» – великий.
II. «На скалах есть люди» – самая старая надпись на глиняной доске на древнем варианте синдского языка. Гроты содрогнувшейся каменной земли сберегли и убили равное количество тех, кого мы теперь называем колхидцами. Древние жители Колхиды были этническими братьями и сёстрами наших предков.
III. На восемьдесят девятый оборот нашей эры пролив между великими песками и Боспорским царством иссох. Первый пеший караван отправился с доброй вестью. […] Скифы пришли с дарами сами – тогда они считали Синдику божественным царством. […] Мир с Аварским каганатом потребовал почти сотни оборотов – на горы не пробраться, а коренные жители не шли нам навстречу и не спускались сами…
Становилось жарче. Ушла переменная прохлада – установился вечный зной. Но на сей раз люди едины и дают умелый отпор воле новых Богов, посылающих нам испытания. Ни разу ещё народы не покидали земли, которые высохли, – всегда находились силы, чтобы заботливо восстановить запустение. Границы, когда-то установленные между нами и пустошью, никогда не нарушались со стороны враждебного внешнего мира, никто не приходил извне.
Союз образовался тридцать два оборота назад, на четыреста шестьдесят восьмой оборот после эры предков. Целью объединения служило восстановление жизни, превращение безликих земель в прогрессивные полисы. Участники Союза должны помогать друг другу теми ресурсами, которыми обладают, и обязуются жить в мире. Это взаимовыгодная связь не только ради выживания, но и ради процветания.
То, что уничтожило наших предков, не смеет тронуть нас, ибо теперь мы под защитой Новых Богов. Солнце, Земля и Море – покровители нашего мира. В их славу мы устраиваем Олимпийские игры, которые радуют Богов. В благодарность за зрелище в их честь Боги даруют нам драгоценные ресурсы и время на жизнь, берегут от голода и жажды. Мы показываем свою силу, побеждая друг друга в атлетике.
