Книга Год Горгиппии, страница 55 – Софа Вернер

— Не понимаю Синдику, – сокрушаюсь я.

По-скифски я бы сказала: «Мне сложно здесь, я хочу найти подругу, мне нужна поддержка, потому что одиночество убивает племенных людей». Мы едим вместе, спим вместе, идём вместе, растём вместе и умираем вместе. А теперь я одна. Может, ненадолго – до Игр, – но всё же… Но всё это только внутри, а так я молчу.

— Знаю, – Ксанфа улыбается мне. – И я тоже не понимаю.

Мы замолкаем, немного смутившись схожему признанию, и меня глубоко внутри начинает грызть вина неблагодарности, словно я уже провинилась перед Ша. Смотрю на Ксанфу, ожидая её. Она решается меня повести, я решаюсь пойти за ней.

— Хм… «Царевна»? – вдруг уточняю я. Может, это неизвестная мне национальность?

Мужчина рядом с нами давится смехом и толкает локтем спутницу. Та щурит глаза, но тоже поджимает губы, словно сама сдерживает улыбку.

— Она мне нравится.

— Ничего такого, – заверяет Ксанфа. – Ровно то же, что Ветер в твоём имени.

— Моё племя, – я гордо подчёркиваю, что родом из хорошего места.

Они выразительно, понимающе хмыкают, но, скорее всего, лишь приблизительно понимают, где начинается Скифия и как она делится на племена. Я жду от Ксанфы указаний, доверчиво гляжу на неё. Но поперёк влезает неизвестный мне… да, опять он, странный сопроводитель. Он намерен её увести. Может, он поучает её чему-то?

— Обязательно поболтаете, девочки, но пока что…

— Ты кто такой? – я возмущённо хмурюсь и смотрю на него, пока он не поймёт, что должен уйти.

— Я-то кто? – он теряется. Киваю, не понимая, кого, он думает, я ещё могла иметь в виду. Не вижу что-то его лица на всех фресках, которыми украшен Институт, – оттого и не узнаю́.

— Не обращай внимания, Шамсия, – Ксанфа наконец подхватывает меня под руку и, покачивая нас обеих, плавным шагом уводит от назревающего спора. Её речи, однако, не жалеют меня, и многое хочется переспросить. Фрагментами, но я понимаю, что она говорит. Но согласно киваю на каждое слово. – Ты наверняка пришла издалека. Удалось ли уже обосноваться где-то? По какому поручению ты здесь? Будешь поступать в Институт?

Я понимаю слова выборочно, потому что звучание мелодичного голоса растягивается в моей голове, как стекающий на камень виноградный мёд. Мёд, попробованный мной здесь впервые, и Ксанфа, только что встреченная, – два удивления в Горгиппии, не принадлежащие этому полису напрямую. Ни здания, ни скульптуры, ни сады не произвели на меня такого впечатления.

Чуть позже мы вдвоём сидим в трапезной, я ковыряю молочную ледяную крошку, которую здесь называют лучшей сладостью, а Ксанфа, расплатившаяся за наш обед дорогим для меня жестом, не замолкает – видимо, ей компания даже нужнее, чем мне. Я благодарна за угощение, но желания наброситься на него у меня нет. Я узнала, что царевна – это как дочь Владыки, только без необходимости обеспечивать пропитанием племя. «Они сами живут, мне главное – благословения давать», – говорит она. Удивительно.

— Я здесь ради Олимпийских игр.

Она говорит это гордо, и я ощущаю напряжение в спине, скованность предательской зависти. А я смогу пронаблюдать за ней на стадионе…

— У тебя очень интересная жизнь, – замечаю я, реагируя на последнюю сокрушительную историю о том, как сильно переменились её дни. И мои тоже, но о них не спрашивают – вот я и молчу.