Книга Год Горгиппии, страница 59 – Софа Вернер

— Всё равно меня словно подкупили, – жалуется Парфелиус, хотя кольнуло только что меня. – Она же прям заявилась сюда с золотом, которого так недоставало для завершения работ на стадионе.

— Тебя и подкупили. – А потом она и на меня указывает, хотя я молчал. Не люблю споры, где заведомо проиграю. – Вам обоим заплатили соразмерно вашему труду. Без золота никто из вас не поверил бы в то, что боспорская царевна способна за десяток восходов вдруг стать атлеткой. Это предрассудки. Мы в той части истории, где нужно просто принять события чужого, небесного сценария.

Они оба, величественные и нарядные, смотрят друг на друга с лёгким укором. Парфелиус три оборота назад остался без спутницы жизни – почила от вспышки; Земля ей благотворительница – и, хоть он жену никогда не любил, оставаться без поддержки ему, дурному животному, тяжеловато. А тут ещё и такие споры.

Синий подол платья Атхенайи тянется по полу, она движется в сторону выхода. Парфелиус следует за ней по пятам.

— Не споткнёшься? – участливо (и ревниво) забочусь я. Окидываю взглядом Найю и Парфелиуса, поджимаю губы. Не хочу идти на объявление, не хочу видеть новые правила. Не хочу тренировать Ксанфу. Не могу больше.

— Ира, не беспокойся о нас. Веди себя хорошо, – ласково предупреждает меня Атхенайя. Боится, что зря посвятила в планы и теперь я что-нибудь испорчу им назло. Моя жажда победы уже не так велика, чтобы мешать ученице взойти на пьедестал.

Как мило. Родители уходят на вечеринку, а я остаюсь дома играть в деревянных лошадок.

— Парфелиус, ты уверен? – вдруг спрашиваю вслух, хотя ещё накануне решил оставить все сомнения при себе.

— В чём? – отзывается он ровным тоном.

— Мир царит уже тридцать оборотов, ни разу не пошатнулся. А объединение Союза звучит как-то уж слишком… амбициозно. Мы же и так объединены. А вот единение… – я теряю мысль, и на меня в ответ смотрят как на дурака.

— Я глава полиса, моя задача – распоряжаться водными траншеями и холодильными системами. Если Олимпийские игры помогут уберечь наш мир от гибели, я что угодно сделаю сверх. Бог мой Солнце!

Теперь он явно на меня зол.

— Год Горгиппии – шанс сделать полис столицей всего Союза. Но по-старому добиться я этого не смогу.

— Ну конечно, править столицей, – нежно улыбаюсь брату и треплю его по плечу. – Ты всегда был самовлюблённым. Мы оба. Так что иди – и без успеха не возвращайся. Мне ли тебя учить быть лучше всех?

— Я не смогу быть лучше тебя. Не я же чемпион.

Он врёт, потому что на самом деле так не думает.

— Это в прошлом, – я качаю головой. – Теперь будут новые чемпионы. Кстати, – из брата становлюсь тренером по щелчку пальцев. Я изначально пришёл сюда, чтобы подслушать преимущества. – Ты уже придумал, какую атлетику будет представлять Синдика? Наряду с теми, которые объявят другие республики.

— То единственное, чего ты сам не сможешь, но сможет любой, кто хоть немного приложит усилия, – отшучивается он, а я делаю вид, что меня это не задевает. Он не со зла, просто устал трястись надо мной. Ему нужно заботиться о целом полисе.

Атхенайя напоследок обнимает меня, словно мы больше никогда не увидимся (по крайней мере, прежними мы уже не будем, так что отчасти она права). Я провожаю их взглядом и осознаю, что мне пора действовать решительнее и твёрже прочих. Ведь я Путеводный самой дочери Солнца. Когда я состязался сам, то полагался только на себя – это, несомненно, и составляло добрую часть моей силы, но вот ярость и рвение к победе во мне пробуждал вечно недовольный отец, планка которого всегда была и будет для меня недостижимой. Вот чего не хватает Ксанфе! Чтобы по-настоящему выиграть эти Олимпийские игры, нужно быть не только сильным, но ещё и злым.