Книга Солёный зефир, страница 60 – Даша Art

Я ждала… чего? Что он оттолкнет, когда поймёт, кто перед ним? Или что его рука сместится вверх или вниз? Каково будет почувствовать интимное прикосновение?

Все закончилось после того, как пожарный покинул зал, а завуч звучно отправила всех по классам.

Школьный поток подхватил меня, отделив от парня, понес к выходу. Рука соскользнула с моего живота. Я обернулась, чтобы увидеть Игната, оставшегося на месте. Он растерянно смотрел мне вслед, словно оглушенный.

Игнат

Тело болезненно пульсировало. Словно кровь вдруг превратилась в ядовитую смесь. Сердце качало её по организму, отравляя нутро. Кулак сжимается на столе рядом с пустой тарелкой, я прожигаю взглядом её затылок, еще чувствуя аромат корицы. Я не мог надышаться: новая извращенная форма нужды?

Мишка зудит над ухом, промывая мозги Сёме. Я не прислушивался, пока не услышал знакомое имя.

— На следующей неделе приедет Захар, — довольно просвещает друг.

К горлу подкатывает злость. Этого придурка я видеть не хочу. Даже знать, что он где-то существует, противно.

Сёма поворачивает голову, чтобы заглянуть себе через плечо. Туда, где сидела его девушка. Странно, но я запомнил её другой, с кучерявой охапкой волос. Может, перепутал.

Я тоже смотрю на их стол. Обстановка там была явно не лучше, чем за нашим. Никто не разговаривал, молча глядя в свои тарелки. Блондинка, сидящая к нам лицом, вовсе бросала на нас убийственные взгляды из-под очков. Если бы меня можно было смутить, я бы уже сделался красным, как здоровяк напротив меня. Он чувствовал её ненависть. А я не мог определить, кого она ненавидит больше. И главное — за что? Как много девчонки рассказывают друг другу?

— Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Какого хрена не отвечаешь? — негодует друг.

— Ну приедет он, что я должен сделать? Начать плясать?

— Разве ты не рад?

— Очень. — Сморщенная рожа говорит об обратном.

— Я тебя не понимаю. Думал, ты обрадуешься. Захочешь устроить вечеринку. Это из-за нее? Ты не решил вопрос? Я же предлагал тебе… Кх-кх-кх…

Локоть врезается в его живот, останавливая бессмысленный поток слов. Семен поднял голову, но ничего не понял.

— Пусть приезжает. Вечеринку устраивать не буду, красную дорожку не раскатаю.

— У меня родаки отчаливают к тетке, — горло завяжет радушный хозяин. — Дом свободен.

— Тогда что ты от меня хочешь?

— Надо будет всех собрать.

— Собирай.

— А ты?

— У меня много дел. Сам облизывай его задницу.

Тогда, возможно, тренер и дальше будет смотреть сквозь пальцы на его косяки, позволяя другим разгребать заваленные комбинации.

Наевшиеся парни уже повскакивали со своих мест. Я тоже наелся, но продолжал сидеть. И смотреть.

Пальцы еще покалывает после прикосновения к её животу. Мне понравилась шелковая кожа, я хотел больше. Едва сдержался, понимая, что не имею права.

А что она?

Наблюдаю, как Маша спокойно поднялась с подносом в руках. На её лице отражалась лишь холодная безмятежность, словно ничего не произошло. Она не подарила мне свой взгляд, направилась к выходу. Ничего не чувствует? Ничего не почувствовала? Тогда почему не оттолкнула? Не возмутилась, послав меня на хутор бабочек ловить?

А если понравилось, то почему делает вид, что этого не было?

Вместо того, чтобы радоваться, я вновь и вновь прокручиваю вопросы. Неоправдавшееся ожидание разжигает негодование. Ведь мне понравилось быть к ней так близко. Хотелось прижать её крепче, зарыться носом в волосы, дышать их ароматом, наслаждаясь ощущением безопасности и тепла.