Книга Солёный зефир, страница 59 – Даша Art

— Никто не видит линию? — громко объявляет она, указывая на прерывистую разметку, ставшую такой из-за ног учеников. — Никто не должен выходить за нее? Вы же старшеклассники! Что за кривые ряды?

— Кривыми мы будем в пятницу, — гоготкул Юра, вызвав смешки учеников.

— Не надо говорить параллельно со мной! Такие большие, а вести себя так и не научились.

Людмила Васильевна хлопнула папкой по животам тех, кто стоял в первой линии, чтобы сдвинуть их. Школьники ломанулись назад, наступая друг другу на ноги. На меня налетела гора, которая по первоначальному плану должна была стать моим прикрытием. Я отшатнулась и, определено, упала бы, если бы сзади меня не остановил Игнат. Его руки подхватили меня со спины. Я задохнулась, почувствовав его руки на плечах.

— Еще раз здравствуйте, — громко поздоровался директор. — Как вы уже поняли, это учения по пожарной безопасности. И сегодня к нам пришел капитан внутренней службы…

Я не потеряла слух, просто мозг не воспринимал информацию. Все, чем он был занят — это подавал сигналы sos, по-прежнему ощущая мужские руки на себе, даже сквозь тонкий слой блузки. Я должна жалеть, что оставила пиджак на спинке стула, но часть меня, отчаянно цепляющаяся за влюбленность, ловила считанные секунды.

— Это становится привычкой, — укоряет Игнат.

— Я не специально.

— Не за что. Обращайся. Я буду рад ловить тебя… хоть каждый день.

Выпрямляюсь, ожидая, что он отступит. Когда этого не происходит, я сама делаю шаг в освободившееся пространство, но остаюсь прижата к его телу. Игнат удерживает меня на месте.

Здесь душно. Дышать становится сложнее, когда твердая рука спортсмена двинулась вниз по руке. Голова закружилась, а ноги сделались ватными: он переместился с локтя на мою талию. Мягко и будто ненароком, пробуя возможность. Губы касаются моего уха, прикрываю глаза от удовольствия

— Постой так, — тихо, чтобы лишний не услышал.

Я замерла онемевшей статуей. Казалось, разум тоже отказал. Рука ощущалась такой горячей. Она прогревала мои внутренности сквозь слои ткани и кожи.

Капитан что-то говорил, неуверенно и смущенно. А я была уверена, что не усвоила ни капли информации, и при пожаре сгорю первой. Собственно, я уже тлею. Чтобы гореть нужно пламя, оно уже выжгло мое сердце.

И все же я вцепилась в ветку, надеясь, что она поможет мне вспыхнуть с новой силой. Понимаю, что нас могут заметить. Поднимаю глаза, но вместо любопытных взглядов упираюсь в спины и затылки. Никому нет до нас дела, да никому и в голову такое не придет.

Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть, когда мозолистая рука змеей заструилась под блузу, касаясь живота. Он дотронулся до моей кожи, я вздрогнула. По телу прошла конвульсия, будто от удара электрошокером. Слышу, как Игнат шумно втянул воздух носом. Кровь зашумела.

Оттолкнуть его — самое верное решение. Открываю рот, силясь что-то сказать. Но просто застываю с распахнутым ртом. Даже вдохнуть не могу. Парень теснее прижимается ко мне. Что творится в его голове?

Неужели никто ничего не видит?

Страх соперничает с блаженством от ощущения близости. Незнакомое. Заветное. Скрытое. Запретное. Подлое…

Его дыхание колыхало мои волосы, пальцы не двигались. Ласка не стала откровеннее или наглее. Словно и он достиг предела, на который мог решиться. Но даже так это было слишком. Сердце стучало, а низ живота заныл, подчиняясь инстинктам.