Книга Солёный зефир, страница 57 – Даша Art

— Пришел? — Она словно очнулась от дремоты. — Где был?

— У друзей.

Горький смешок. Она тянется к пачке тонких сигарет. Курит? Не знал. Как и многое о своей семье.

— Твой отец тоже у друзей. — Многозначное произношение не оставляет сомнений, у каких именно друзей он находится. Я подозревал, что причина вечных ссор — это ревность.

— Что-то случилось? — Двигаю подбородком в сторону бокала в ее руках.

— Знаешь, взрослая жизнь — отстой.

Морщусь.

— Догадываюсь.

— Все произошло слишком рано. Я не была к этому готова.

— Что именно?

— Твоё рождение.

Губы складываются в тонкую линию.

— Нет, я не жалею, — спешит добавить, видя, как по моему лицу расползаются тени. — Люблю тебя очень сильно. Но я не знаю, кто я без всего этого. — Мама кружит пальцем, имея в виду дом. — Как дура повелась на него, а он посадил меня в эту золотую клетку. Мне тесно. Я задыхаюсь.

Поток откровений режет наждачной бумагой, срывая слой моей веры в семью. Были ли теплые воспоминания правдой? Или мой детский ум воспринял фальшивые улыбки за искренность? Память играет со мной, не давая взглянуть, опустив розовую призму. Но сейчас словно треснула карамельная верхушка, и я не знал, что внутри. Ложка в моих руках дрожала, не желая опускаться в красивую хрустальную десертную вазу. Вдруг крем окажется не сладким, а соленым? Как потом с этим справляться?

— А твой отец волен делать то, что считает нужным. Даже с тобой. — Жар прошел. Его место занял озноб. Глаза отца всегда смотрят одинаково, словно ничего другого он от меня и не ожидал. — Я же вижу, что ты пытаешься угодить. Но не думаю, что у кого-то получится заслужить его любовь. Я пыталась много раз. Мне надоело. И тебе надоест.

Что бы ни думала мама, я не отступлю. Заставить его уважать меня, гордиться мной — это моя цель. Он признает, что я его сын.

Мама прикуривает свою сигарету. Кухня сразу заполняется противным запахом. Я пропитался ароматом хрустящего десерта, но сейчас провоняю гарью. Мне это не нравится. Женщина тем временем делает глубокую затяжку, после которой выдыхает вопрос вместе с дымом:

— Если мы решим развестись, кого ты выберешь? Останешься здесь или уедешь со мной? — Она кисло улыбается, понимая, насколько шокировала. — Подумай, не спеши. Я еще барахтаюсь. Но кислород заканчивается, а он забыл почистить воздушный компрессор, присмотрев другой аквариум.

У меня нет времени на раздумья. Я делаю шаг назад, чтобы выйти из дома. Мяч уже покалывать пальцы. Я со всей силы бью им об асфальтовое покрытие, затем кидаю в корзину.

Развод?

Я предполагал, что все этим кончится. Не сейчас, так через год. Легче от этого мне не становится.

Одно дело прогнозировать, и совсем другое — услышать вот так, в лоб.

Я был напуган. Маленький ребёнок внутри меня сжался в панике. Так шатко. Даже стоя на своих двух я не мог устоять. Поднимаю голову вверх, выдыхая колечко пара. Холодно. Одиноко. И грустно.

Вместо того, чтобы вымотать себя до изнеможения, возвращаюсь в дом, поднимаюсь в свою спальню.

Плюхаюсь на кровать, не раздевшись. Протягиваю руку, чтобы открыть шкафчик. Достаю из него старую майку с номером одиннадцать. Я тоже играю под этим номером, но форма не моя. Когда-то она принадлежала Родиону Анфарову, прославленному баскетболисту былых времен. Он первый из отечественных баскетболистов был приглашен в НБА. И у меня есть его форма с автографом. Ценнее подарка нельзя было найти, но я имел ни малейшего понятия, кто его подарил. Нашел коробку на столе после дня рождения.