Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 99 – Арина Арская

— Вы с Костей очень разные, — медленно киваю я и уже не могу сдержать улыбки. — Возможно, дело в возрасте. У меня сын твоего возраста тоже очень резкий и дерзкий.

— Да видал я твоего мажора, — Василий едва сдерживается, чтобы не сплюнуть на пол. — И даже за Ленку с ним побеседовал. Хотел в нос дать, но Ленка не дала. — Разочарованно фыркает. — Выгнала меня и вот я пришёл к тебе.

— И мне попытаешься дать в нос? — интересуюсь я.

Мне нравится этот парень. В его простой, беспардонной заботе, в этой наивной и дерзкой смелости я вижу любящего сына, который ещё не совсем понимает, как проявлять свою тревогу за родных.

— Если дашь повод, — Василий кивает, совершенно серьёзно.

— Я бы не хотел устраивать с тобой драку, Василий, — улыбаюсь я напряжённому парнишке. — Ведь это определённо расстроит твою маму, а иначе не будет у нас никакой свадьбы. Она, как настоящая женщина, вряд ли будет любить мужчину, который в ответ за разбитый нос поставил фингал под глаз её сыну.

— А я увернусь, — самодовольно заявляет Вася, — и не будет фингала. Я молодой, ловкий, прыткий, а ты пожилой.

Он хмурится. Затем, через несколько секунд паузы, фыркает недовольно:

— Чёрт. А пожилых же бить нельзя? Это ведь нечестно.

— Пожилых? — растерянно возмущаюсь я и даже привстаю со своего места, упёршись руками о столешницу. — Мне всего пятьдесят!

— Пятьдесят — это и есть пожилые, — Василий пожимает плечами, как будто объясняет очевидное, и тоже поднимается из кресла. Поправляет куртку на груди. — Короче, мамку мою не обижай. — Хмурится и шагает к двери.

А я пытаюсь справиться с обидой на слова о том, что я пожилой.

Василий выходит из кабинета, а затем, через несколько секунд, выглядывает из-за двери. Его серьёзное лицо теперь выражает деловую озабоченность.

— Слушай, старик, мне надо курсач распечатать. А у тебя тут принтер как раз. Я воспользуюсь, а то твой цербер в юбке ругается.

— Я тебе сейчас точно покажу Цербера!

— У меня и флешка с собой, — Он показывает мне серебристую флешку, зажатую в крупных пальцах, и улыбается, обнажая ровные, крупные зубы.

Не дожидаясь моего согласия, он исчезает за дверью. Я слышу, как он командует моему секретарю:

— Вы очень симпатичный Цербер. И разве плохо быть злой кусачей собакой?

Я опускаюсь обратно в кресло и медленно моргаю. Он меня еще и стариком назвал, и, похоже, так и будет продолжать.

Нащупываю на столе смартфон. Среди контактов быстро нахожу имя «Наташа». Касаюсь экрана, прикладываю трубку к уху.

Несколько гудков, и раздаётся её голос. Несмелый, немного испуганный.

— Марк?

По тону я понимаю — она не ждала моего звонка среди дня.

— Марк? Почему ты молчишь? Что-то случилось?

Я сглатываю, провожу ладонью по волосам и обиженно, почти по-детски, заявляю:

— Ко мне тут Вася приходил.

— Вот чёрт, — выдыхает Наташа. Длинная пауза. — Наверное, ему бабушка всё рассказала.

Слышу, как она на другом конце провода тяжело вздыхает.

— Я хотела с ним переговорить на днях. Ну, видимо, меня опередила моя мама и наплела ему всякого. Он сильно ругался? В драку лез?

— Он меня стариком назвал, — говорю я, массируя переносицу. — Ну, лучше бы в драку полез и нос сломал.

Наташа молчит, а затем смеётся. Сначала тихо, сдержанно, а потом всё громче. Мягко, заразительно и с такой нежностью в этом смехе, что я тоже улыбаюсь.