Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 89 – Арина Арская

— Для тебя, Танюша, — я тщательно прожевываю последний кусок котлеты, с наслаждением глотаю и запиваю кисло-сладким морсом, в котором безошибочно узнаю клюкву, — я больше не большой босс. — И подмигиваю ей.

— А кто же ты тогда? — она усмехается и, наконец, садится за стол напротив меня.

Я все же замечаю, как у Тани краснеют щечки.

Улыбаюсь я во весь рот.

— Жених. Кто же еще?

Краем глаза я замечаю мрачного Макара, который за последние пятнадцать минут не проронил ни слова. Во всей его позе, в том, как он яростно кромсает свою котлету, я чую нарастающую сыновью ревность. Эту бомбу замедленного действия нужно срочно обезвредить.

— Макар, — обращаюсь я к нему.

Он переводит на меня тяжелый, исподлобья взгляд. Точно, он меня ненавидит. Он понимает, что роль старшего мужчины в этом доме медленно, но верно переходит в мои наглые руки. И ему это категорически не нравится. Чую, после ужина он найдет причину, чтобы вызвать меня на разговор, который легко может перерасти в драку.

Но не выйдет, мой дорогой. У меня другие планы. Я не хочу омрачать этот великолепный, прекрасный день мордобоем.

Я прищуриваюсь на Макара, и он в ответ прищуривается. В его глазах вспыхивает немой вызов. Я откладываю вилку, складываю руки на столе и серьезно спрашиваю:

— Ты сам-то невесту не ищешь?

Сашка рядом с Татьяной поперхивается, хватает свой стакан с морсом и делает несколько судорожных глотков. Юля пихает брата локтем в бок и хихикает. Мрачность Макара сменяется легким недоумением, а затем — чисто мужской растерянностью.

— Это не ваше дело, Герман Иванович, — хрипло бросает он.

Я вижу, как Татьяна хмурится, и без труда угадываю ее мысли. Она, наверное, ждет не дождется, когда ее кровиночка, ее Макар, приведет в дом свою девушку. И она, как любая любящая мать, уже готова быть бабушкой и свекровью. Уверен, свекровь из нее получится — замечательная, а бабушка — еще лучше.

— Да, была у него какая-то шлёндра, — сердито вставляет Юля, смотря на меня с чистым, неподдельным негодованием. — Вы знаете, Герман Иванович, сейчас очень тяжело найти приличную девушку.

— Юля, прекрати! — хрипло и зло отзывается Макар и с новым остервенением впивается зубами в котлету, уставившись в тарелку.

— А какие у тебя вкусы к девушкам? — не унимаюсь я, прищуриваясь на Макара еще сильнее. Тот молчит, и я продолжаю его провоцировать. — Тебя, случайно, не интересуют высокомерные, капризные стервы, которые в глубине души — очень ранимые и нежные девочки?

Макар медленно разворачивается ко мне и недоумённо вскидывает бровь. А Татьяна со звонким стуком откладывает вилку и в ярости смотрит на меня:

— Только не говори, что ты решил моему сыночку подсунуть свою дочь!

— Ой, у вас ещё и дочка есть? — охает Юля, округляя глаза.

— Та еще стерва, — зло констатирует Татьяна.

Я киваю, с притворной скорбью соглашаясь.

— Согласен. Она та еще стерва. — Но тут же поднимаю указательный палец вверх, и на моем лице расплывается улыбка. — Но это — при первом знакомстве! В душе она очень добрая, милая и нежная девочка. Просто ей нужен хороший, сильный и заботливый мужчина.

Я перевожу взгляд на заинтересованного Макара.

— Такой мужчина, который сможет приготовить ей котлетки, укрыть одеялом и поцеловать в лобик. И поцеловать даже тогда, когда она яростно и брызгая слюной сопротивляется.