Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 88 – Арина Арская

Макар вновь перемешивает отбитый фарш и начинает лепить аккуратные, кругленькие и приплюснутые котлеты. Косится на Германа и деловито интересуется:

— Вы какие котлеты предпочитаете? Круглые или продолговатые?

— Это вопрос с подвохом? — насторожённо спрашивает Герман. — Есть какое-то принципиальное различие?

— Круглые — вкуснее, — бурчит Юля, но на Германа не смотрит, она все ещё в мыслях об Аркадии.

— Тогда, конечно, круглые! — Герман обнажает свои белые, идеальные зубы в широкой хищной улыбке.

— А гарнир какой? — Сашка прищуривается на растерянного Германа. — Пюрешечка, гречка, макарошки?

— Тань, — Герман смотрит на меня, будто я его единственное спасение в этом кулинарном квесте. — Тут точно есть подвох, да?

— Отвечай сердцем, — говорю я и выхватываю из его рук полотенце, которое он все это время бесцельно мял.

— С пюрешечкой, — неуверенно отвечает Герман.

Сашка самодовольно хмыкает и одобрительно кивает:

— Наш человек.

Я обедал в лучших ресторанах нашей страны, Европы и Азии. Я пробовал самые редкие деликатесы, а однажды в токийском заведении с тремя мишленовскими звездами ел рыбу фугу. Но ничто не сравнится с котлетами моей Танюшки.

Мне готовили лучшие повара мира, чьи имена знают все гурманы. Но никто, ни один из них, не создавал такое простое, такое гениальное, такое сочное чудо.

И это странно, ведь я вроде бы узнаю каждый компонент: вкус качественного мяса, остроту лука, ненавязчивую молочную сладость, подчеркнутую острым перцем и солью. Но все это вместе создает такую вкусовую симфонию, что я не могу сдержать низкое, довольное мычание, вырывающееся из самой глубины моей сытой глотки.

Может, вся магия — в атмосфере? Потому что сейчас за этим столом не сидят снобы в дорогих костюмах, скулящие о калориях и сложных сочетаниях. А сидят обычные, живые люди, которые наслаждаются простой и божественной едой. Никто не скрывает и не прячет свой аппетит.

Семья Татьяны ест котлеты смачно, с размахом, с восторженными вздохами и совсем не сдерживает себя.

И я тоже не сдерживаю. Я подхватываю пальцами из глубокой фаянсовой миски упругий маринованный помидорчик и жадно впиваюсь в него зубами, чувствуя, как кисло-сладкий сок брызгает на язык.

А затем закидываю в рот очередной, только что отрезанный кусок сочной котлеты с хрустящей корочкой и заедаю это все нежным, сладковатым сливочным пюре.

Боже мой, в моей жизни никогда не было такого обеда. Никогда!

Я наконец-то могу просто пожрать.

Как обычный, смертельно голодный мужик. Жадно, с наслаждением. Мне не надо ни вскрывать раковины устриц специальным ножом, ни всасывать в себя это склизкое, прохладное нечто.

Мне не надо отламывать хвост лобстеру и выковыривать мясо тонкими щипцами. Я просто беру вилку, накалываю котлету и ем. Это до неприличия просто и одновременно — восхитительно. Я вновь издаю голодное урчание и отправляю в рот полную ложку воздушного пюре.

— Признавайтесь, Герман Иванович, — кокетливо смеется Юля, ее глаза блестят от удовольствия, — вы никогда не ели таких котлет?

— Никогда, — бубню я с набитым ртом и тянусь за хрустящим маринованным огурчиком.

Юля заливается смехом, а Татьяна в это время расставляет на столе граненые стаканы, наполненные густым красным морсом.

— Вот так посмотришь на тебя, Герман, — хмыкает она, глядя на меня сверху вниз. Ставит передо мной стакан, — и не скажешь, что ты большой босс.