Книга В пекле немецкого логова, страница 29 – Александр Тамоников

Та на лету схватила добычу и на время отстала. Проглотив в два приема хлеб, она снова побежала за телегой.

— Все, нет больше. Нам и самим что-то оставить надо, — развел руками Зубов. — Терпи. Скоро уже легче будет. Всем будет легче, а значит, и тебе.

Собака, поняв, что ей больше ничего не дадут, тявкнув, отстала.

— Сейчас всем тяжело, даже таким вот дворнягам, как эта, — вздохнул Зубов и, помолчав какое-то время, добавил: — У меня в детстве было целых две собаки. Отец был большим любителем поохотиться. Он их с собой всегда брал, когда в поле шел. Всегда с добычей возвращался. То зайца, то куропатку принесет…

И снова замолчал, задумавшись о своем прошлом. Глеб тоже молчал, но теперь он уже думал не о матери, а о том, что ждет их с Зубовым впереди.

До Кельце, несмотря на небольшое расстояние между ним и Бодзентыном, добирались часа три. И дело было не только в самой дороге, которая была так разбита осенней непогодой, а потом так подмерзла за ночь, что лошадь еле тащила телегу по всем этим ямам и колдобинам. Глеб и сам не очень-то торопился попасть в город, хотя и понимал, что времени на выполнение такого сложного и опасного задания у них с Зубовым не так уж и много.

Во-первых, понукающий лошадь и спешащий крестьянин мог бы привлечь к себе внимание людей, которых в это время на дороге было не так уж и мало. Нынешние крестьяне, которые ездили в город по своим нуждам (а это в основном по делам продажи или какой-то покупки), не имели привычки торопиться. Время было не такое, чтобы спешить. Торопливость нынче не приветствовалась и казалась подозрительной и гражданскому люду, и тем более военным патрулям, которых немцы расставили на всех дорогах, ведущих к Кельце.

Во-вторых, Шубину нужно было время, чтобы свыкнуться с тем образом старого поляка, роль которого он сейчас играл. А дорога как раз и была самой подходящей для репетиции сценой. В сторону города шел и ехал самый разный люд. Но в основном, конечно, старики, дети и подростки. Молодых мужчин было совсем мало. Да и те выглядели изможденными или имели какой-то физический недостаток, так что совершенно не привлекали внимания патрульных.

Надо сказать, что дорогу, по которой проезжали Шубин и Зубов, патрулировали в основном полицаи из местных. Немцев видно вообще не было. Очевидно, фашисты, уже предчувствуя свое скорое отступление, были заняты охраной своих военных объектов, грабежами и вывозом из этой части Польши людей, которые могли бы еще пригодиться рейху в качестве рабсилы. Во всяком случае, до самого блокпоста на въезде в город разведчики не встретили ни одного немецкого солдата. Но и от полицаев, состоящих из поляков, не стоило ждать ничего хорошего.

По дороге они посадили к себе в телегу пожилую полячку с девочкой лет семи и одноногого мужчину на костылях. Женщина, как сама она сказала, была из гмины Свента-Катажина. А мужчина шел из Крайно-Парцеле. И в той, и в другой гмине, несмотря на то что обе они были недалеко от Кельце, был страшный голод. Женщина, которая была теткой девочки, рассказала, что ее сестру отправили в Германию на работы, но она успела отправить свою дочь к ней в деревню. Теперь, когда и в деревне стало совершенно нечего есть, Агнеша (так звали женщину) решила вернуться с девочкой в город и поселиться в квартире сестры.