Книга В пекле немецкого логова, страница 32 – Александр Тамоников

Тот с большой охотой принялся обыскивать Кшиштофа. Для начала заставив его расстегнуть пальто и тщательно прощупав карманы и подкладку в пиджаке, потребовал скинуть единственный сапог.

— Да как же я его сниму? — Голос Кшиштофа дрогнул, и он посмотрел на Шубина, как бы ища у него поддержки. — Нет там, в сапоге, ничего, что могло бы заинтересовать пана. Вот у него, — указал он на Глеба, — в телеге два куля с солью. А у меня — что может быть спрятано в единственном сапоге?

— А может, там у тебя оружие какое припрятано, что ты боишься сапог снять? — прищурив зло глаза, спросил Михал. — Может, ты партизан?

— Да Бог с вами, — округлил глаза Кшиштоф. — Какой там партизан! Где вы, пан начальник, видели одноногого партизана?

— Да вот прямо перед собой и вижу, — ухмыльнулся Михал.

— Ну, ты чего там возишься с этим калекой? — подошел старший полицай. — Давайте ваши документы, — протянул он руку к бумагам Шубина.

— Он сапог не хочет снимать, — подошел к ним Михал.

— Да и бис с ним, — махнул рукой старший патруля и, обращаясь к Шубину, спросил: — Лошадь ваша?

— Моя, пан, моя, — закивал Шубин. — С сыном соль везем на продажу. Глухонемой у меня сынок, — добавил он.

Полицай многозначительно посмотрел на Михала, и тот, едва заметно кивнув ему, направился к телеге. Порылся там больше для вида, а затем, подойдя со спины к Зубову, поднял вверх карабин и выстрелил у самого уха Анатолия. Шубин, который все это время наблюдал за действиями полицая, замер в напряжении. Но нервы у Зубова оказались просто железными. Он даже не моргнул, когда над его ухом прогрохотал выстрел.

— Матка Боска, — перекрестилась Агнешка и прижала к себе девочку.

— Говорю же вам, что глухой он, — с горестным видом покачал головой Шубин. — Неужели же я стал бы обманывать вас, панове?

— Ничего, старик, с твоим сыном не сделалось, чего ты причитаешь? — рассмеялся Михал. — А проверить надо было. Служба, понимаешь, такая. Кругом партизаны так и шныряют. Что, обыскать мне их? — спросил он у старшого.

— Да ну их, — махнул тот рукой. — Только время на них терять. По одежде видать, что в карманах мыши гнезда вьют, — усмехнулся он и, повернувшись к Шубину, добавил: — Бери один куль и неси его к мотоциклу. Все равно не продашь в городе столько соли. А нам она пригодится. Мы-то найдем, кому ее продать.

— Так, может, вы у меня ее и купите? — просящим голосом спросил Глеб, подыгрывая полицаю. — Хотя бы за семь злотых оба мешка заберите.

— Вот глупый старик, — снова рассмеялся Михал. — Зачем же мы будем у тебя их покупать, когда и так взять можем? Ты давай не ной, а делай, что тебе сказано. А то враз отметелю твоего глухаря. Тебя трогать не буду, старый уже, — зло усмехнулся он и повел в сторону Зубова карабином.

— Не трогай сына, — засеменил Глеб к телеге и, взвалив на себя мешок, понес его к мотоциклу. — Я ведь так сказал. Не со злобы. Возьмите хоть оба куля. Только отпустите с Богом.

— Вот и проваливайте, пока не передумали, — сплюнул на землю старшой и пошел следом за Шубиным и Михалом.

— Это мы еще легко от них отделались, — сказал Кшиштоф, когда патрульная полиция убралась восвояси и все, кто ехал с Глебом, снова уселись на телеге. — Моего соседа месяц назад так избили за несколько злотых, которые он не захотел добровольно отдать полицаям, что он две недели кровью плевал.