Книга Лунный камень Сатапура, страница 171 – Суджата Масси

— Пока будете отдыхать, увидите много интересного, — заметила Вандана.

А потом, за закрытыми дверями, Вандана перешла к делу. Вдумчиво глядя на Первин, она сказала:

— Вы, видимо, очень плохо обо мне думаете. Но мне действительно было совсем худо. Адитья отравил меня за то, что я не согласилась в открытую объявить его наследником махараджи.

— Вы выпили чаю? — догадалась Первин.

Вандана покачала головой.

— Нет. Мы курили сигареты. Мне кажется, он что-то туда подсунул. Сигарета была в мундштуке, поэтому я ничего не заметила.

— То есть, уезжая из башни, вы уже плохо себя чувствовали?

— Да, и если бы лошадь моя не знала дороги, я бы просто не добралась до дому. А потом вы отправили дурвана за доктором Эндрюсом — это меня и спасло. Я понятия не имела, чем именно меня отравили, но если бы доктор не стал давать мне уголь, я бы не выжила.

— Слуги не спешили звать врача, потому что боялись, что у вас холера и про это прослышат. — Первин протянула к Вандане руки. — Я так рада, что вы выжили — и что вы не причастны к козням Адитьи. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы вы подробнее рассказали мне все это еще до отъезда во дворец.

— Я вас еще очень плохо знала. — Вандана сдержанно посмотрела на Первин. — Не понимала, можно ли вам доверять. Мать моя была танцовщицей, отец — мелким придворным, который так и не признал ни ее, ни меня. А законная его дочь — Арчена, одна из фрейлин из Сатапурского дворца.

— С Арченой я знакома. Не слишком приятная дама. — Первин представила себе, как вельможа едет на празднество во дворец, выбирает себе танцовщицу для частных увеселений, развлекается и думать не думает про возможный плод этой связи. Возможно, холодность Арчены к Первин как раз тем и объяснялась, что она страшилась расследования, которое могло расшатать дворцовую иерархию. Тем не менее оставался вопрос про лунный камень.

— А вы действительно украли этот кулон, как утверждала махарани Путлабаи?

Вандана глубоко вздохнула.

— Когда мне приказали покинуть дворец, я взяла его из ванной раджматы в зенане.

— А что случилось с махараджей Моханом Рао?

Вандана опустила глаза, на лице мелькнуло выражение боли.

— Мне было всего четырнадцать. Я ни о чем не просила — он сам меня домогался, и даже мать мне сказала, что я должна подчиниться. Все твердили: мне оказана особая честь. Я боялась, но знала при этом, что отказать не смогу.

Первин кивнула. Она прекрасно знала, насколько беспомощна молодая женщина перед лицом единодушия всех окружающих.

— Я забеременела, мать моя придумала, что мне, мол, нужно ухаживать за бабушкой, которая уехала в родовую деревню. Она опасалась за мою жизнь — Путлабаи не хотела, чтобы муж ее узнал про ребенка. В деревне я родила очаровательного мальчика с глазами того же цвета, что и у всех махараджей Сатапура. — Взгляд Ванданы устремился за спину Первин, в окно, на ипподром Пуны. — Его отдали на воспитание в семью, которая принадлежала к касте придворных шутов. У них не было собственного сына, а они очень хотели продолжить семейную традицию. Даже оставили ему имя, которое я ему дала: Адитья. Я назвала его Повелителем Солнца, потому что хотела, чтобы ему было чем гордиться, даже если он вырастет клоуном или лицедеем.

— А как так вышло, что вы вернулись во дворец?