Книга Лунный камень Сатапура, страница 173 – Суджата Масси

— Они очень заинтересовались, когда узнали, что я была придворной танцовщицей, уговорили для них станцевать. Однажды вечером, когда я уложила своих подопечных спать, они принесли на палубу инструменты и стали играть. Уже через пять минут они начали умолять меня к ним присоединиться. Убеждали, что танцовщица в Париже зарабатывает больше, чем няня в Лондоне. Вместе с ними я сошла с судна в Кале. А потом превратилась в мадам Вандану из Индийского оркестра.

— Это, видимо, было похоже на инкарнацию, — вставила Первин. — И все же вы вернулись в Сатапур.

— Брак с Язадом стал настоящим чудом. Мы так радовались жизни! — сказала Вандана, не сводя глаз с усеянного бриллиантами кольца на левой руке. — Узнав о смерти махараджи Махендры Рао, я предложила Язаду купить дом в Сатапуре. Для него это имело и практический смысл, потому что он собирался строить гидроэлектростанции по соседству.

— А вам зачем это было нужно?

— Мне все еще часто снился мой сыночек. Хотелось его увидеть, сказать, как жалко мне было с ним расставаться, объяснить, как все было на самом деле. — Вандана скривилась и добавила: — Я не думала, что он так одержим ревностью, что в княжеских детях он увидит племянников и племянницу, а не повелителей.

— Адитья по-другому воспринял новость о том, что он член этой семьи, — заметила Первин. — Он очень сблизился с раджматой. Она допускала его в свои личные покои, он часами играл с детьми. — Первин запнулась. — А раджмата подозревала, что Адитья — ваш сын?

— По его словам, она ничем этого не выдавала, но сам он считал, что махараджа Мохан Рао все знает. Иначе зачем бы тот взял его с собой на дурбар в Дели? Ведь это особая честь. — Вандана качнула головой и продолжила: — После кончины отца он возненавидел других сыновей — и внуков. Я лишь недавно узнала, как он поступил с князем Пратапом Рао. Я очень испугалась, пришла в ужас. Сказала ему, что повторять такое нельзя.

Первин ей верила.

То, что Вандана внятно и откровенно изложила историю своей жизни, то, что сын все-таки сумел ее отравить, подтверждало, что и она стала жертвой махинаций Адитьи. Тем не менее Вандана попросила Первин записать всю историю Адитьи, какой бы мучительной эта история для нее ни была. Показания ее предполагалось сохранить в тайне и использовать лишь в том случае, если Вандану когда-то обвинят в каких-то злодеяниях. Однако Первин честно предупредила ее, что многим из ее истории придется поделиться с Колином, — и Вандана пусть неохотно, но согласилась, после чего отбыла в «Райское пристанище».

После разговора с Ванданой прошло три дня. Первин решила, что теперь (Гюльназ ушла, а Колин удобно устроился в кресле напротив нее) самое время перейти к сути. Она встала, закрыла входную дверь, оставленную Гюльназ открытой, вернулась обратно.

Колин приподнял брови:

— Вашей невестке это не понравится.

— Я не преувеличивала, когда говорила, что нам необходимо обсудить некоторые строго конфиденциальные вещи.

— Согласен, — кивнул он. — Ну, поехали.

— После стрельбы в охотничьей башне нам еще не довелось разговаривать наедине. Вы своими глазами видели, что Адитья пытался совершить убийство.

Колин кивнул.

— Да, а мать махараджи спасла положение.

— А что говорят в агентстве насчет того, чтобы копнуть поглубже? — Первин боялась, что возникнут вопросы по поводу того, почему именно Адитья решил убить махараджу.