Книга Союз стали и шёлка, страница 149 – В.Л. Смит

Я шла и думала, что двигаюсь слишком медленно. Ноги стирались в кровь, хотя я меняла повязки каждое утро. С каждым днём я всё острее чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Линь там, в Хайлани, борется за жизнь. А я здесь, тащусь по дороге, не в силах ускорить шаг. Эта мысль грызла меня изнутри, и я подгоняла себя, даже когда тело молило об отдыхе.

В Лунцзин я вошла под вечер. Столица встретила меня шумом, от которого я отвыкла за время болезни Линя. Рынки, лавки, крики торговцев, грохот повозок. Я не задерживалась. Сразу направилась к восточным воротам, где, как я помнила, был лошадиный рынок. Денег у меня было в обрез — только то, что удалось скопить за последние недели, и то немногое, что оставил господин Хэ на лекарства. Но лошадь была нужна. Пешком я не успею.

Торговец, старый суетливый человек с жидкой бородой, долго уговаривал меня купить молодого жеребца. Я только качала головой. В конце концов выбрала невысокую гнедую кобылу — не молодую, но крепкую, с грустными, понимающими глазами. Она напомнила мне Хмару, мою лошадь из лагеря Бай-ху. Я назвала её Ветерок, хотя в ней было столько же ветра, сколько в старой сосне. Но она была надёжной. Это главное.

Я выехала из Лунцзина на рассвете следующего дня. Впереди лежал долгий путь на север, к горам, где, как говорили, живёт отшельник. Я не знала, найду ли его. Не знала, успею ли. Но я знала одно: я сделаю всё, что в моих силах. Потому что Линь ждал. И я не могла его подвести.

Я остановилась на ночлег в небольшой деревушке к северу от столицы. Постоялый двор был забит — какой-то купеческий караван занял почти все комнаты, — и мне пришлось сидеть в общем зале, ожидая, пока освободится хотя бы угол. Я устало жевала лепёшку, запивая её жидким чаем, и думала о Лине.

— Можно к вам?

Я подняла голову. Передо мной стоял юноша — почти мальчишка, — с растрёпанным хвостом и такой широкой улыбкой, будто мы были старыми друзьями. Он уже поставил свою миску на мой стол и усаживался напротив, не дожидаясь ответа.

— Вы ведь тоже на север? — спросил он, пододвигая к себе чашку. — Я сразу понял. У вас лицо человека, который очень далеко едет и очень спешит. У меня такое же. Я Шэнь И, кстати. Можно просто И или Шэнь. Как вам удобнее. А вас как зовут?

Я моргнула. Он говорил так быстро, что я не успевала вставить слово.

— Цао Юнь, — сказала я, когда он на секунду замолчал, чтобы отхлебнуть чай.

— Цао Юнь! — он просиял. — Красивое имя. И необычное. Облачная трава... поэтично. Вы, случайно, не травница? У вас руки пахнут мятой. Я заметил, ещё когда вы вошли.

Я невольно улыбнулась. Он действительно заметил. Мало кто обращает внимание на такие мелочи.

— Травница, — подтвердила я. — А вы...

— Я путешествую. Ищу кое-что. Вернее, кое-кого. Вы на север, я на север. Идеальное совпадение!

Я смотрела на него и не могла понять: он меня раздражает или веселит? В его манере говорить было что-то до боли знакомое. Я вдруг поймала себя на мысли, что он напоминает мне... меня саму. Ту Цао Юнь, которая когда-то засыпала вопросами господина Луна в дороге на Юньлань.

— Зачем вам на север? — спросила я.

— За братом, — он чуть погрустнел, но улыбка быстро вернулась. — Точнее, за помощью для брата. Я слышал легенду об отшельнике в северных горах. Говорят, он может вылечить что угодно. Или помочь. Или хотя бы подсказать. В общем, я надеюсь, что он не откажет.