Книга Союз стали и шёлка, страница 146 – В.Л. Смит

Но незнакомец смотрел на меня так, словно я саморучно перерезала верёвки и вывела демона за ручку.

Я сидела на корточках рядом с Яо, поправляя ей подушку под головой, и чувствовала этот взгляд спиной. Тяжёлый. Обвиняющий. Я буквально кожей ощущала, как он сверлит мне затылок. Я обернулась — да, он смотрел. Не на разгромленный зал. Не на сломанную дверь. На меня. И в его глазах читалось что-то среднее между «я тебе не верю» и «ты мне с самого начала не нравилась».

— Что? — не выдержала я. — Вы думаете, это я?

Он ничего не ответил. Только прищурился. От этого молчания мне стало ещё хуже.

— Я стояла в углу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Меня чуть не убило, если вы не заметили. Яо лежит без сознания, Бай-ху ударился головой, а вы стоите и смотрите на меня так, будто я всё это подстроила. Это не я. Я не имею к этому никакого отношения.

— Ты предлагала его отпустить, — произнёс он наконец.

— И что? — я всплеснула руками. — Предлагать — не значит делать! Я предлагала вам мазь для сна, но вы же не думаете, что я вас усыплю и ограблю?

Он не ответил. Только отвернулся к Бай-ху, который уже поднимался с пола, потирая ушибленную голову.

Я стиснула зубы и снова повернулась к Яо. Проверила пульс — ровный. Дыхание — спокойное. Она просто потеряла сознание, возможно, от удара. Я поправила влажную тряпку на её лбу и прошептала:

— Всё будет хорошо. Я здесь.

Яо не ответила. Но её веки чуть дрогнули, и я услышала тихий, почти неслышный вздох. Она приходила в себя.

А этот незнакомец — кем бы он ни был — всё ещё стоял у дальней стены и молча смотрел на меня. Я решила не обращать внимания. Пусть думает что хочет. Я знала правду. Яо знала правду. И, наверное, этого было достаточно.

На рассвете мне пришлось вернуться домой. Яо уже пришла в себя — слабая, но живая, — и Бай-ху вызвался присмотреть за ней. Незнакомец исчез ещё раньше, не попрощавшись и не сказав, куда направляется. А я побрела по тихим утренним улицам, чувствуя себя так, будто меня пропустили через мельницу.

Дома было тихо. Я толкнула дверь и замерла на пороге. Линь спал за столом, уронив голову на скрещенные руки. Рядом стояла нетронутая кружка с остывшим чаем — ждал. Ждал, пока я вернусь, и не заметил, как уснул. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и щемящее одновременно. Он не спал всю ночь. Из-за меня.

Я накинула на его плечи одеяло и вышла в огород. Прополка всегда помогала мне привести мысли в порядок. Сорняки не задают вопросов, не смотрят осуждающе, не исчезают в клубах чёрного дыма. Через час грядки были чистыми, а на душе — чуть спокойнее. Я вернулась в дом, разожгла очаг и принялась готовить завтрак. Рис, овощи, немного сушёной рыбы — просто, сытно, по-нашему.

Линь проснулся, когда я уже расставляла миски. Он поднял голову, поморгал, глядя на меня, и ничего не спросил. Только потянулся к чаю, поморщился — холодный, — но пить не стал. Его лицо было хмурым. Не злым — скорее усталым. Он смотрел на меня и ждал. Давал шанс рассказать самой.

И я рассказала. Всё. Про чайный дом, про незнакомца, про демона, про удар Бай-ху, про чёрный дым, который снёс всех, как щепки. Про то, что подумала привести его на допрос. Про то, что пленный сбежал, а незнакомец смотрел на меня так, будто я сама открыла ему дверь.