Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 31 – Лилия Тимолаева

— Взамен? — спросила я.

— Ничего унизительного. Вы останетесь лицом ярмарки, если вам так дорого это слово “хозяйка”. Будете встречать мастеров, принимать женщин из нижнего квартала, заниматься мелкими бытовыми вопросами. А управление сборами, договорами, поставками, охраной и внешней торговлей перейдёт ко мне как к распорядителю от имени Совета.

Она говорила без злобы. В этом и была её сила. Если бы она торжествовала открыто, от неё было бы проще отмахнуться. А так её предложение выглядело разумным, щедрым и почти спасительным. Списанной вдове оставляли лицо. Злата забирала власть. Совет получал деньги. Ратмир получал порядок. Город — новую хозяйку в красивой накидке, только без права решать.

— То есть я должна стать вашей управляющей, — сказала я. — Без права голоса.

— Не управляющей, — поправила Злата. — Представительницей прежнего имени. Это мягче для города.

— Для города или для вас?

Председатель стукнул перстнем по столу.

— Госпожа Воронова, предложение госпожи Ружинской более чем великодушно. В вашем положении…

— В моём положении, — перебила я, — мне предлагают продать ярмарку за право стоять у ворот и улыбаться тем, кто её заберёт.

Писарь застыл с пером. Пожилой советник возмущённо выпрямился. Злата откинулась на спинку кресла.

— Вы драматизируете.

— Нет. Я впервые называю цену честно.

Ратмир слегка повернул голову. Этого движения хватило, чтобы я заметила: он смотрел уже не на документы и не на Злату. На меня.

Председатель поднялся.

— Совет требует ответа. Принимаете ли вы помощь торгового дома Ружинских и назначение госпожи Златы Ружинской распорядителем зимней ярмарки?

Внутри у меня всё дрогнуло. Пятьдесят гривен. Семь дней. Ноль уверенности. Если бы я согласилась, можно было бы выиграть время. Спасти себя от немедленного удара. Не ночевать в страхе, что завтра придут приставы и снова опечатают ворота. Не бегать по нижнему кварталу за людьми, которые смотрят на меня как на виноватую. Просто уступить часть власти и сохранить видимость.

Но я уже видела старые книги. Видела вычеркнутые имена. Видела знак Ружинских рядом с платежами. Видела, как город ожил от одной честной записи. Если сейчас отдам управление Злате, Ульяна больше не вернётся. Аглая спрячет свечи. Федот не приведёт отца. Остап плюнет у ворот и скажет, что я оказалась такой же, как все.

А ярмарка замолчит.

— Нет, — сказала я.

Зал словно вдохнул разом.

— Подумайте, — мягко произнесла Злата. — Гордость плохо кормит.

— Зато чужая милость часто стоит дороже долга.

— Вы не соберёте пятьдесят гривен.

— Возможно.

— Совет заберёт ярмарку.

— Возможно.

— И тогда вы потеряете не только имя. Вы потеряете право вообще что-либо требовать.

Я посмотрела на неё, и впервые в этом зале мне стало по-настоящему спокойно. Страх никуда не исчез. Просто он перестал командовать.

— Если я соглашусь, я потеряю его уже сегодня.

Злата улыбнулась, но теперь в улыбке не было даже притворной доброты.

— Запишите отказ от помощи, — сказал председатель писарю. — Срок внесения обеспечительного сбора — семь дней. При неисполнении…

— При неисполнении вы сделаете то, что собирались сделать с самого начала, — закончила я. — Можете записать и это, если в бумаге осталось место.

— Госпожа Воронова!

Ратмир наконец оттолкнулся от окна и подошёл к столу.