Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 30 – Лилия Тимолаева

Председатель развернул перед собой лист.

— Совет рассмотрел сведения о самовольном открытии торговой деятельности на территории зимней ярмарки.

— Торговля была не самовольной. У меня акт передачи, испытательное владение и право на сбор с мест при восстановлении торга.

— Право не отменяет порядка, — сказал пожилой советник с цепью. — Вы нарушили процедуру уведомления.

— О которой мне не сообщили при передаче ярмарки.

— Незнание порядка не освобождает от обязательств.

Я посмотрела на него и поняла, что они не собираются обсуждать вчерашний успех. Они уже выбрали другую доску для игры: не “ярмарка мертва”, а “вдова нарушает порядок”. Если соглашусь защищаться только от этого, увязну.

— Назовите обязательства, — сказала я.

Председатель кивнул писарю. Тот поднялся и зачитал:

— В связи с принятием имущества на испытательный срок госпожа Соломея Андреевна Воронова обязана внести первый обеспечительный сбор в размере пятидесяти серебряных гривен в течение семи дней с момента вручения настоящего решения. При невнесении сбора Совет вправе признать хозяйку ярмарки неспособной к управлению, обратить имущество в городское ведение и назначить временного распорядителя.

Пятьдесят гривен.

Я не позволила себе посмотреть на Ратмира. Не позволила сжать пальцы так, чтобы хрустнули костяшки. В моём кошельке после вчерашнего оставались жалкие монеты. На ярмарке — открытый сбор, который мы с трудом удержали от изъятия. Пятьдесят гривен за семь дней были не проверкой. Это была петля, украшенная печатью.

— Основание? — спросила я.

Председатель поднял брови.

— Что?

— На каком основании назначен обеспечительный сбор именно в таком размере? Есть прежняя норма? Договор? Указ? Расчёт расходов?

— Госпожа Воронова, — вмешалась Злата, мягко положив ладонь на край стола, — иногда лучше не спорить с теми, кто пытается уберечь вас от ещё большего позора.

— Мне уже говорили это перед отказом. Опыт оказался сомнительным.

Её улыбка стала тоньше.

— Вы неправильно понимаете моё участие. Я не ваш враг.

— Тогда кто прибил табличку к воротам?

— Какую табличку?

Она спросила это легко, даже с удивлением, но я видела её глаза. Ни одного лишнего движения. Ни одной настоящей растерянности. Если бы я положила табличку на стол, она бы назвала её подделкой. Если бы обвинила прямо, Совет потребовал бы доказательств. Сегодня у меня не было роскоши бросаться словами, которые нельзя удержать.

— Ту, из-за которой вчера покупали лучше, чем вы ожидали, — сказала я.

У одного из молодых советников дёрнулась щека. Злата повернулась к председателю.

— Видите? Я об этом и говорю. Госпожа Воронова устала, находится под давлением, видит угрозы там, где нужно навести порядок. Ей нельзя одной отвечать за место, вокруг которого и без того накопилось много споров.

— Вы предлагаете что-то конкретное? — спросил председатель, хотя по его голосу было ясно: конкретное уже приготовлено.

Злата повернулась ко мне. Теперь её лицо выражало участие, от которого становилось холоднее, чем на ярмарке.

— Да. Я готова помочь вам сохранить достоинство и не потерять всё окончательно. Торговый дом Ружинских может внести обеспечительный сбор за зимнюю ярмарку. Полностью. Сегодня же.

В зале прошёл мягкий шорох. Советники обменялись взглядами. Писарь уже держал перо наготове.