Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 101 – Лилия Тимолаева

Люди слушали.

Я видела в толпе лица тех, кто когда-то смеялся. Старика, купившего первую большую свечу. Женщину, которая боялась пустить дочь к прилавку. Лавочника из гостиного двора, который теперь заказывал у Ефима крепления и больше не говорил “эти нижние”. Бывшего писаря Совета, пришедшего с женой и стоявшего у края площади так скромно, что его почти не замечали. Город не стал добрым за один год. Но он стал внимательнее к тому, что раньше не хотел видеть.

— Сегодня мы открываем новый сезон, — продолжила я. — И я хочу, чтобы это правило услышали все: здесь нельзя купить чужую честь и нельзя продать чужое право. Здесь цена называется открыто. Здесь труд имеет имя. Здесь запись видит тот, кто платит, и тот, кто работает. Если я когда-нибудь забуду это, напомните мне у этой книги.

— Напомним, — сказала Ульяна.

— Громко, — добавила Рада.

— Неграмотно не будем, — проворчал Остап.

Я рассмеялась вместе со всеми.

Потом повернулась к Ратмиру. Браслет на запястье был холодным от зимнего воздуха, но под ним кожа оставалась тёплой.

— Знаете, — сказала я ему уже тише, — когда-то я думала, что эта ярмарка — проклятое наследство.

— А теперь?

Я посмотрела на ряды. На огни. На людей. На северную калитку и главные ворота, раскрытые одновременно. На весовую, где хранились книги. На центральный камень, который больше не был могилой старого договора, а стал началом каждого сезона.

— Теперь это мой дом, — сказала я. — Не потому, что мне его оставили. Потому что я выбрала остаться.

Ратмир взял мою руку. При людях. Спокойно. Без права на меня, но с правом быть рядом, которое я сама ему дала.

Над весовой ударил колокол.

Первый звон нового сезона разошёлся над площадью широко и чисто. Снег на крышах дрогнул, фонари под навесами качнулись, свечи ответили ровным светом. Второй удар подхватили чаши весов в весовой, третий — ремесленная стойка, четвёртый — общий знак над северной калиткой. Люди стояли среди этого звона и улыбались так, словно слышали не колокол, а собственные имена, вернувшиеся на место.

Я закрыла глаза на один вдох.

Когда открыла, передо мной была зимняя ярмарка — шумная, упрямая, честная, несовершенная и живая.

Мой дом по выбору.

Моё место.

Моя мера.

И город произнёс вместе с первым звоном нового сезона:

— Соломея Воронова, хозяйка зимней ярмарки.