Книга Попаданка для конунга, страница 42 – Хелен Гуда

Моя рука сама сжала железное кольцо на двери в её покои. Рывок, скрип петель и я шагнул внутрь, сердце стучало где-то в горле.

Пустота.

Она ударила меня тишиной. Комната была убрана, ложе заправлено. На табурете у очага не лежало то простое платье, что дала ей моя сестра Герда, которое ей невероятно шло. В воздухе не пахло травами, которыми она, по словам той же самой Герды, промывала волосы. Не было здесь ни малейшего признака жизни, будто никто и не жил вовсе.

— Нет её, — пробормотал я, и слова повисли в холодном воздухе.

— Вещей тоже нет, — спокойно констатировала Хельга, обведя комнату взглядом. Её наблюдения были безжалостно точны. — Ни сумы, ни плаща. Всё, что ей принадлежало, исчезло.

Я выскочил обратно в коридор, гнев и что-то другое, острое и колючее, как ледяной осколок, подступали к горлу. У дальней арки мелькнула тень служанки.

— Ты! — мой голос прозвучал как удар бича. Девушка вздрогнула и замерла, широко раскрыв глаза. — Немедленно найди Гертруду! Обойди все дворы, спроси у стражей!

— Г-Гертруду, конунг? — переспросила она, растерянно моргая. — Прости, я не знаю…

— Деву, которую я спас! Ту, что без памяти! — крикнул я, и эхо понесло мои слова по каменным сводам. — Ищи!

Служанка, не мешкая, бросилась выполнять приказ. Я вернулся в опочивальню, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Она сбежала, — сказала Хельга, и в её голосе не было удивления, лишь тяжелая уверенность. — Возможно, память вернулась сама. И, вспомнив, кто она, решила не задерживаться в доме незнакомого конунга.

— Неблагодарная, — вырвалось у меня сквозь зубы. Горечь заполнила рот. — Мы дали ей кров, хлеб. А она… ушла, не попрощавшись, не сказав спасибо. Разве так поступают?

Мать покачала головой, её взгляд был отстраненным, анализирующим.

— Не знаю, как поступает та Гертруда, о которой говорил Торвальд. Её я не знаю. Но ту девушку, что была здесь, с пустыми глазами и умелыми сноровистыми руками я знала. И та девушка на такое не способна. В ней не было ни лукавства, ни спеси. Была… потерянность. И благодарность, которую она не умела выразить словами. Но были стержень духа и сила воли.

— Тогда почему? — в голосе моем прозвучало отчаяние, которого я сам от себя не ожидал.

Хельга пристально посмотрела на меня.

— Ты сам сказал, что Эйрик просил отдать ему девушку. А что, если не просто просил? Что, если нашёл способ поговорить с ней? Или она, услышав об этом, предпочла бежать с ним, чем ждать, пока конунг решит её судьбу? Не исключено, Харальд, что она сбежала с ним.

Мысль ударила с такой силой, что я отступил на шаг. Картина сама собой сложилась в голове: настойчивый взгляд ярла, его странная алчная просьба. И девушка, испуганная, лишенная прошлого, готовая ухватиться за любую соломинку, лишь бы избежать неведомой участи.

Гнев вспыхнул во мне ровным холодным пламенем, выжигая растерянность и горечь.

— Тогда нужно найти Эйрика, — проговорил я, и голос мой стал низким и опасным. — И я займусь этим лично. Сейчас же. Если он посмел вывести её из моего дома без моего слова… — я не стал договаривать, схватился за рукоять меча и резко развернулся к выходу. На этот раз никакие пророчества матери не остановили бы меня. Искра, о которой она говорила, грозила разгореться в пожар, и первым в его пламени должен был ответить ярл Эйрик.