Книга Офицер Моего Сердца, страница 22 – Ольга Дашкова

Артем конечно был за столом, куда он денется, он здесь живет. Когда я вошла, он посмотрел на меня одну секунду. Я посмотрела в окно, там сад, яблони, знакомый забор, все то же что было в среду, только я тогда стояла на пороге и смотрела на его спину, и мне хотелось подойти, и я не подошла, и правильно сделала, а потом он сказал то что сказал и она ушла через калитку и плакала на обочине как не плакала двенадцать лет.

Убрала все мысли и воспоминания, закрыла где-то внутри себя. Есть вещи, которые нельзя доставать за воскресным столом. Села между Глебом и мамой, попросила передать соль.

Все нормально.

Обед шел своим чередом. Папины шашлыки, которые он делает раз в год и каждый раз как будто впервые открывает для себя огонь и мясо, с таким лицом стоит у мангала. Мамин салат, который называется «оливье» но никогда не совпадает с тем что было в прошлый раз.

Разговор про погоду, про соседей, про Мишины успехи в садике, Влад прислал голосовое, Миша выучил стихотворение и теперь читает его всем без исключения, включая кошку.

Глеб с папой нашли общую тему про налоговое законодательство и унеслись туда с видом людей, которым там хорошо. Я была им за это благодарна, не надо было поддерживать разговор самой, можно было есть, и кивать и улыбаться в нужных местах.

Артем говорил мало, отвечал коротко, папе, Глебу, маме. Голос ровный, закрытый, тот который я знаю. Я слышала его краем уха и делала вид, что не слышу. На него я не смотрела, ни разу. К концу первого часа у меня болела шея.

Глеб тихо, без слов взял мою руку под столом. Я посмотрела на него, он смотрел на меня с той внимательностью, которая у него всегда, без обвинения, просто видит. Это его качество, хорошее, я его всегда ценила.

Сейчас оно было некстати именно потому что я его ценила. Я сжала его руку, он кивнул, вернулся к разговору с папой.

После обеда мама позвала помочь с посудой. Я пошла, на кухне лучше чем на веранде, где Артем смотрит в сад и я спиной чувствую этот взгляд и злюсь на себя за то, что чувствую.

Мыли молча. Мама мыла, я вытирала, привычный ритм, сколько раз мы так стояли. Мама любит такое совместное молчание на кухне, она говорит что в нем больше разговора чем в словах, обычно я с ней согласна.

— Юль, я поговорить хочу.

— Говори.

— Ты весь обед на Артема не смотрела.

Поставила тарелку на полку, взяла следующую.

— Мама.

— Я не слепая, Юленька. Никогда не была, — она передала мне тарелку, наши руки встретились на секунду. — Я зря его сюда позвала, чувствую теперь что зря. Не подумала о том, что перед самой свадьбой это все ни к чему.

— Он друг Влада, — сказала ровно. — Ему некуда было идти. Да и при чем тут свадьба.

— Я понимаю. Но все равно зря, — пауза, мама мыла медленнее, как будто подбирала слова. — Ты только послушай меня, Юль. Я мать, я говорю потому что люблю тебя и хочу тебе добра, только поэтому.

Вытирала тарелку и молчала. Когда мама начинает с «я говорю потому что люблю» — это значит дальше будет что-то, что она долго держала и теперь выпускает.

— Артем хороший человек, — сказала она. — Я его знаю сколько лет, он Владов друг, он к нам как родной. Но, Юль... он не твой человек. Ты понимаешь?

— Нет, — сказала я. — Объясни.

Мама тихо, через нос вздохнула.

— Ну что объяснять. Он военный, вечно в разъездах, вечно на задании. Никогда не знаешь — вернется или нет. Это не жизнь для нормальной семьи. А теперь еще и нога эта... — она понизила голос, совсем тихо, почти шепотом, как будто стены слышат. — Считай, калека, Юль. Что собирали там — я слышала как Влад говорил папе. Колено, нерв, до конца не восстановится. Ему самому теперь непросто, куда ему еще семья. Тебе такой не нужен. У тебя Глеб, он умный, надежный, любит тебя, у него все стабильно. Вот твой человек.