Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 114 – Джин Соул

— Фань-цзюнь!

С глаз Владыки миров спала пелена. Он поморщился, тряхнул головой и укоризненно поглядел на хранителя. Неясыть заклекотал смехом. Ху Баоцинь, разумеется, перепутал тоны, произнося имя Владыки миров.

— С каких это пор у тебя есть имя? – спросил Неясыть.

Владыка миров не ответил, продолжая глядеть на него с прежним укором. Неясыть тряхнул крыльями, снова посыпались перья, а он ловко спрыгнул с насеста и стал бродить под ним, подбирая свободной лапой перья, разглядывая каждое и роняя обратно. Видно, это что-то значило. Ху Баоцинь пригляделся и увидел, что это не обычные совиные перья: упав на пол, они превратились в кисти для письма, и Неясыть выискивал среди них нужную.

— Что он пытался у тебя забрать? – негромко спросил Ху Баоцинь у Владыки миров.

Демиург рассеянно поглядел на него:

— Что? Не знаю. Быть может, всеведение или всезнание.

— И сколько он забрал? – утончил Ху Баоцинь напряжённо.

— Сколько-то забрал, – неопределённо отозвался Владыка миров, – но значения это не имеет. Пользоваться ими он всё равно не сможет.

— Тогда зачем он пытался их забрать? – не понял Ху Баоцинь.

— Потому что Неясыть – хранитель изначальных артефактов, а всеведение и всезнание – изначальные техники, – ответил Владыка миров и хлопнул Ху Баоциня по плечу с явным одобрением. – Ты молодец, додумался вмешаться. Но если ты снова исковеркаешь моё имя, то я выдеру тебя за хвост.

Ху Баоцинь сбросил его руку и ответил кратким, но ёмким: «Фыр!»

Раздалось хлопанье крыльев. Ху Баоцинь повернул голову на звук и тут же отпрянул: два жёлтых совиных глаза сияли уже не у далёкого насеста, а прямо позади него, буквально в дюжине лисьих пальцев от его лица.

Ху Баоцинь оцепенел. Желтизна, казалось, расплескалась вокруг, и её цепкие плети потянулись к нему, чтобы оплести и втянуть в широко раззявленный клюв. Ещё мгновение – и он сам шагнул бы вперёд, но Владыка миров схватил его сзади за воротник и так дёрнул к себе, что ткань затрещала. Неясыть пощёлкал клювом, как раздосадованный хищник, упустивший добычу. Ху Баоцинь тяжело дышал, оттягивая воротник, чтобы освободить перебитое этим рывком горло.

— Неясыть, – гробовым тоном сказал Владыка миров.

— Это был бы равноценный обмен, – спокойно заметил Неясыть.

По телу Ху Баоциня пробежала дрожь, когда он понял, что речь идёт о нём.

Неясыть покрутил головой, похлопал крыльями и вытянул вперёд лапу с зажатой в когтях кистью:

— Кисть Нерушимой Клятвы. Тебе известны правила.

Владыка миров очень осторожно взял у него кисть, стараясь избежать контакта с мохнатыми пальцами, а вернее, с острыми когтями. Неясыть ухнул по-совиному и широко расправил крылья. Ху Баоциню показалось, что крылья эти простёрлись от края до края Вселенной, настолько большими они были. Владыка миров отступил на шаг, потом ещё на один. Ху Баоцинь сообразил, что уходить отсюда полагается именно так: нельзя показывать спину, – и тоже стал пятиться к выходу. Неясыть стоял на прежнем месте и смотрел им вслед полными звёзд глазами, а потом поднял окольцованную лапу и принялся клевать звенья цепи.

Когда они оказались снаружи, решётка сама собой захлопнулась, на неё наросли прежние замки, а связка ключей звякнула, свалившись на пол прямо из воздуха. Владыка миров подобрал ключи, внимательно оглядел каждый, два раза пересчитал, не пропал ли какой.