Книга Под одним небом две судьбы, страница 149 – Мия Соул

Сломленная и безвольная Ван Яньси выполнила свое обещание с точностью.

— Мое тело истощено болезнью, и тени предков уже зовут меня, — говорила она, обращаясь к Ли Жуню. — Я не желаю быть обузой для дома и дочерей. Позволь мне удалиться в монастырь Белой Цапли на побережье. Пусть шум прибоя станет моей молитвой, а вид на священный остров Линьюй — единственным утешением в моих оставшихся днях. Тебе же, мой супруг, я вверяю самых драгоценных своих жемчужин — наших дочерей. Береги их.

Отец был в шоке и полной растерянности. Он хоть иногда и гневался на жену, прекрасно ведал о ее характере, но по-своему любил и лелеял.

На третий день мы стояли во дворе, пока слуги паковали вещи. Ли Жунь словно бы пострарел на десять лет. Ли Цзяо и Ли Ся, облаченные в простые белые одежды, рыдали, обнимая мать. Их плечи тряслись от беззвучных рыданий, а слезы оставляли темные следы на грубой ткани. Ли Лунь находился поодаль, его ясный, глубокий взгляд был прикован ко мне, будто он догадался, кто виноват в семейной трагедии. Он, конечно, об отъезде Ван Яньси нисколько не жалел.

Я наблюдала за этой картиной, и в моей груди клокотало странное, тягучее чувство. Мне было больно смотреть на их горе. Жаль и мачеху, и сестер. Те ведь не ведали, по какой причине Ван Яньси торопится. Но я сжимала зубы, и попровляла себя, царапая кожу у ногтей.

Иного пути нет. Я обещала, а еще… Ван Яньси была слабым, завистливым и подлым человеком. Ее слабость была заразна и опасна, как гниль, и могла погубить всех вокруг. Та милость, что я ей оказала, упросив Сюй Цзе о тихом изгнании вместо позорной казни, была неслыханной. Она должна была бы пасть ниц и благодарить богов за снисхождение.

Повозка тронулась с места и медленно поползла к воротам. Я ощутила, как камень с моей души наконец-то свалился. Свершилось.

Я уже собиралась развернуться и зайти в дом, чтобы впервые за долгое время свободно развалиться на постели в вздремнуть, как вдруг у ворот возникла еще одна тень.

Это был слуга в темной форме, с выправкой, выдававшей в нем воина, а не простого посыльного. Он почтительно склонился перед Ли Жунем.

— Господин Ли, — произнес он четким, безэмоциональным голосом. — Генерал Сюй Цзе просит немедленно отпустить госпожу Ли Вэй. Ее присутствие требуется в его ведомстве.

Лицо моего отца снова исказилось беспокойством.

— В его ведомстве? Опять? Дочь, что случилось? Неужели опять какие-то неприятности?

Я положила руку ему на рукав, стараясь казаться спокойной, хотя само упоминание генерала заставило мое сердце учащенно забиться.

— Успокойся, отец. Вряд ли случилось что-то дурное. Сейчас как раз допрашивают ту самую подругу матери, которую подозревают в отравлении. Вероятно, генералу вновь потребовались мои скромные познания в ядах и противоядиях. Я обещаю, что скоро вернусь.

— Прошу тебя, поторопись, моя Ли Вэй, — грустно вздохнул он. — На сегодня достаточно плохих новостей.

Я кивнула и сделала шаг к посланнику, как вдруг кожей почувствовала на себе тяжелый, колючий взгляд.

Обернувшись, заметила в проеме двери Ли Цзяо. Слезы на ее щеках еще не высохли, но в ее глазах не было ни горя, ни печали. Там горел чистый, незамутненный огонь ненависти, направленный прямо на меня. Я знала, что таится в таком взгляде, осознавала, что ничего хорошего он не несет.