Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 2 – Борис Конофальский

Тут влетела в залу баронесса вместе с сыновьями. Мальчики быстро и заученно идут к отцу целовать длань, делают это и потом, и слова не сказав, убегают куда-то, жена же поцеловала его в висок, быстро, так же, как и дети. Сама раскраснелась вся, дышит часто словно бежала, сразу к столу садится, и нет бы у мужа спросить пообедал ли супруг, как его здоровье, нет, она сразу начинает:

— Каталина, — (госпожа Роха предпочитала, чтобы близкие называли её вторым именем, все в Эшбахте так и делали), — была в Малене! Только что оттуда приехала. Я к ней за перцем заходила. Она говорит: весь город гудит. Улицы чистят, так как отродясь не чистили. Многим торговцам велели менять вывески, страх божий поменять на красивые. А домовладельцев обязали срочно белить дома и заборы. Хоть фасада. Некоторые сами затевают покраски, ремонты и принуждать никого не надо. Маляры нарасхват.

«Ну, что ж, бюргеры не хотят выглядеть самым грязным городом во владениях будущего князя». — Волков кивает жене, откладывает перо, а это значит, что он её слушает. А та и рада такому вниманию своего необщительного супруга:

— Свалку, что у рынка, который за ратушей, начали вывозить. Ой, там столько всего… Бургомистр ввёл штраф за брошенных дохлых псов и котов. Колокольню, что у святого Стефана, в которую в прошлом году молния ударила, сейчас уже белят. Все канавы вычищают. Только и разговору было, что о визите принца. Даже нищие на паперти — и те о том говорят. Говорят, что надо от принца милостыню непременно получить. Говорят, те монеты счастливые будут. Но как только в городе узнали, что вы Фринланд пограбили, так про принца все тут же позабыли. Купцы говорили в ратуше, что вы серебро возами грузили. Говорили, что сами то видели. В городе все стали волноваться, говорить: а не будет ли теперь войны? А другие говорили, что не будет, нет во всём Фринланде никого против вас. И в Ланне нету, и что архиепископ войны затеять не решится. Утрётся. — Тут она засмеялась и осенила себя святым знамением. — Господи, грех так про святого отца говорить. Ну, да то не мои слова. Так что войны не будет. В общем, волнуются люди и говорят, что оттого на реке и уголь, и хлеб подорожают.

Бабья болтовня. Сплетни, домыслы, слухи. О том, что говорила супруга, он и сам знал, а о чём-то мог предполагать. Но иногда бывает полезно послушать, что болтают на рынках. Но сейчас из всех городских новостей его интересовала одна, а именно: сильно ли волнуются бюргеры, и выделит ли, от волнения, магистрат денег на восстановление графского дворца. Как он мечтал об этом. И жалел сейчас о том, что до визита принца, даже если и выделятся деньги, дворец восстановить будет невозможно. Разве что только бальный зал. А как было бы неплохо принять принца во дворце Маленов. Принять на положении хозяина. Но Волков отдавал себе отчёт, что это всё невозможно. А супруга болтала неспроста, генерал знал эту женщину многие лета, и видел, что баронессу просто разжигает изнутри пламень нетерпения. И что весь этот разговор она затеяла ради главного вопроса. И она, подвинувшись к нему поближе, его задала:

— Господин мой, и что же, правду говорят, что вы во Фринланде возы денег взяли?

— Госпожа сердца моего, отчего же вы об этом спрашиваете? — В свою очередь интересуется у супруги генерал, хотя заранее знает ответ.