Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 8 – Борис Конофальский

Может, конфеты, может пряники печатные. Не скупись. А как приедешь, так непременно поговори с нею. Женщин трудно понять, даже разговаривая с ними, а уж ежели не говорить, так вовсе понять невозможно. Если нужны деньги я тебе дам.

— Деньги у меня есть. Спасибо за совет, дядя. — Бруно понимает, что разговор окончен. Он встаёт.

— Надо было тебе ехать с Нейманом, — размышляет генерал. — Ладно, пусть Рене найдёт тебе пару людей в сопровождение. Поцелуй матушку, передавай привет графине. Я напишу тебе письма к ней и к Агнес, завтра утром заберёшь, я оставлю тебе их, возможно на заре уеду. Как вернёшься из Ланна с подарками для жены, так мы ещё поговорим о твоей Урсуле.

Так и вышло. Едва стало светать, как он уже был в карете и ехал к Малену, ведь дел у него было очень много. Принц приезжает. Возможно будет уже через неделю.

*⠀ *⠀ *

— Ну, после тех слухов, что взбудоражили весь город, я уверен, что деньги на храм у вас есть. — Произнёс отец Бартоломей без тени улыбки.

Волков сразу, с дороги, поехал в собор, где епископ только что отслужил и теперь собирался домой. Он, как раз, переоблачился в ризнице в повседневную одежду.

— Да, деньги отложены, — так же серьёзно отвечал ему барон. — Место выбрано, можно начинать строительство. Всё к тому готово.

— Пришлю к вам брата Марка, — обещает святой отец, надевая на голову шапочку. — А что же беглянка? Ищите?

Это был последний вопрос, который генерал хотел услышать, он не сразу на него ответил, а дождался пока они выйдут из ризницы, и лишь тогда сказал:

— Нет, велел не искать её.

И тут вдруг брат Бартоломей остановился и говорит ему:

— Удивили вы меня. Думал в ярость впадёте, злиться будете.

— И впадал, и злился, — отвечает генерал тоже останавливаясь. — Хватит. Решил не искать их, и так дел много, не знаю, как всё успеть. Пусть живут, как Господь положит.

— Храни вас Бог, — епископ крестит его. — А то, что деньги на приход пошли с воровства, то, конечно, плохо.

— Ну… Господь, полагаю, меня простит, дело-то богоугодное, — замечает генерал.

Святой отец лишь горько усмехается в ответ, потом же они начинают говорить о делах:

— О праздничной мессе не беспокойтесь, друг мой, певчих по всем храмам собираю в один хор, сейчас каждый день новые гимны учат, капельмейстер брат Адриан дело своё знает, думаю, подивим вашего принца, колокола на всех колокольнях сейчас проверяем, кое-где новые колокола вешаем, звонарей учим новом звонам, так что звон тоже будет, полагаю, не оплошаем пред сыном княжьим.

Уж за кого, а за отца Бартоломея Волков точно не переживал. И поэтому задерживаться у него не стал. Поехал дальше. И у Кёршнеров после обеда собрал своих друзей, чтобы узнать, как идут дела. Заметную часть времени собравшиеся интересовались делом, свершённым им во Фринланде, а также обсуждались те слухи, что ходят в городе. Но когда генерал спросил у Фейлинга о том, как ведут себя малены, то Хуго сказал, что ничего не знает, никто из важных маленов ему последнее время на глаза не попадался, видно разъехались по своим поместьям, затаились, но стряпчий Бельдрих, извечный их холуй с времён старого графа, ходит гоголем, никого не боится, и ведёт дела в суде. Он сам его видел не далее, как вчера у городского суда.

«Стряпчий Бельдрих… Да, он может знать то, что знать надобно и мне тоже».