Книга Туманные острова, страница 225 – Матвей Дубравин

Посреди капли вырисовывалось толстое, оплывшее то ли жиром, то ли отеком лицо, которое могло быть и мужским, и женским. Это лицо, лишенное век, не моргая смотрело на все происходящее большими глазными яблоками с желтыми белками, покрытыми сетью красных капиллярных нитей.

— Это замечательно! – сказал фантом, когда все, кроме Императора, ушли. – Рглия, ты определенно меня радуешь. Мой план провалился, но ты идеально сделала за меня все, что сам я не смог. Ты сама пришла в ярость, сама топнула ногой и надломила каблук, а теперь сама же сломала его, упав на статую. А мне нужно было всего лишь поспособствовать твоему плохому настроению, вот и все. Определенно, ты сделала за меня почти всю работу. Мне осталось лишь проконтролировать, чтобы Император вынес нужное решение. И он его вынесет! О да!

Из каплевидной формы выросла худая сморщенная рука с тремя длинными пальцами без ногтей. Из одного пальца, прорывая кожу и разбрызгивая кровь, вырос длинный острый коготь, который существо вонзило в свое же тело. Из метафизической раны полился метафизический же гной, который проливался на пол и тут же исчезал, не оставляя следа. Так фантом перестал быть каплей и стал просто лужицей с головой посредине и торчащей рукой. За мгновение лицо приобрело вид красивого бледного мужского лица. Из кожного тряпья вырос мужчина идеальной наружности. Он был абсолютно голым, но даже самый рьяный моралист не смог бы придраться к его наружности. У этого мужчины не было ни половых органов спереди, ни ануса сзади. Его живот тоже был гладким, не считая небольших кубиков пресса. Фантом отрастил когти на одной из своих красивых рук и расковырял ими часть живота, образуя рану, напоминающую пупок. В таком виде он и приблизился к Императору, который сидел в кресле и изучал палец, лежащий на полу.

— Я знаю, как ты ненавидел своего предшественника, – облизнулся фантом. – И более того, я знаю, что ты больше всего ненавидишь его именно за то, что он дал тебе жизнь, а вместе с жизнью и огромный ворох забот, который предстоит разгребать именно тебе: без посторонней помощи и без надежды на облегчение. Но не надейся, я не облегчу твою участь. Тебе, впрочем, повезло: на сегодняшний день ты мне не интересен от слова совсем. Ты мне нужен только для того, чтобы привести Рглию в ее родной дом, и больше ни для чего. Но ты же понимаешь, глупыш, что наступит день, когда я вспомню и о тебе! И тогда все твои проблемы покажутся тебе пустышками. Тогда я обхвачу твое сердце и не отпущу его. И облако раскаленного пара, которое так часто обжигает меня, вставая между мной и моей жертвой, не встанет между нами, потому что нет у тебя этого пара! Ты беззащитен. Беззащитен! Вот у Рглии этот пар есть, но он ей не поможет; я уверен в этом. Он лишь доставит мне чуть больше хлопот. Ты видишь, сколько ран я себе причиняю и не чувствую боли. И я могу заживить все эти раны, когда захочу. И ты не сможешь нанести мне рану, которая бы действительно навредила мне. А теперь, дружок, перейдем непосредственно к делу! Я знаю, что ты вынесешь нужное решение.

Фантом просунул свою руку сквозь тело Императора.

— Вот оно, бьется, – облизнувшись, сказал фантом. – Бьется и чувствует, что его нечто сжимает. Но что же это, как ты думаешь, а? Есть версии? Конечно нет! Откуда они у тебя могут быть.