Книга Туманные острова, страница 223 – Матвей Дубравин

— Это будет скандал всемирного уровня, – настаивал Софус. – Тут уж никто не останется в стороне: ни Союз Мира, ни Союз Свободы. Вряд ли они обрадуются, если узнают о таких порядках. А значит, никто не захочет иметь с вами дел. Все же для иностранцев надо делать исключения. Вы упускаете возможность, которая уже налажена. Давайте Лия принесет извинения. Может, даже публично. Перед Советом Двухсот, например. А потом мы продолжим нашу деятельность ради взаимного блага. Тем более что статуя Десятого Императора почти цела. Лия отломила только часть указательного пальца.

Десятый Император нахмурился. Было видно, что его разрывали противоположные влечения.

— Не все так просто, – напомнил он. – Извинения ничего не значат. Или почти ничего. Но и упускать выгоду я тоже не хочу. Я уже представлял себе, как наши пылящиеся под землей ненужные нам минералы и озера черной субстанции уходят от нас в Союз Мира, а взамен к нам поступает техника и продовольствие – то, что нам действительно нужно. И просто из-за выходки одной девки лишиться этого?! Ну уж нет! Кстати, где этот палец?

— Он… у меня, – слабо ответила Лия, сняла испорченную обувь и на цыпочках подошла к Императору, неся ему отломанный фрагмент статуи.

Правитель жадно выхватил фрагмент из ее рук и посмотрел на палец. Он презрительно покачал головой, разглядывая его, а потом плотно сжал в кулаке.

— Вы родились под очень счастливой звездой, – сказал правитель. – Под самой счастливой на свете. После такой выходки у вас был один шанс выжить из миллиарда, и все идет к тому, что вы этим шансом воспользуетесь. Если я вас оправдаю, то Совет Двухсот это одобрит. Но… Нет, я не могу просто так взять и оправдать вас. Это перебор даже для меня. Из-за вас я не могу решить свои насущные дела, и это меня раздражает!

— Вы можете просто выслать нас отсюда, – посоветовал Софус. – Просто вышлите нас в ближайшее место – в Союз Свободы, – и все.

— Это хорошая идея, но вы не знаете, что сейчас происходит в мире.

— А что же там происходит? – нахмурился Софус. – Я нахожусь в информационной изоляции меньше трех суток. Едва ли за это время могло что-то сильно измениться.

— Однако же изменилось, – саркастически сказал Император. – Так и быть, слушай краткий экскурс в нынешнюю ситуацию. Пока ты был в отъезде, кто-то из твоих коллег, служителей, проболтался прессе о том, что в церемонии посвящения, которую ты сегодня проводил, буду участвовать и я тоже. Это показалось всем произволом: не могу же я, по вашим правилам, не являясь служителем Идеи, посвящать других людей в это служение.

— Ужас! Это не должно было дойти до прессы! – вырвалось у Софуса. – И что же теперь?

— Что-что! Северный устав, к которому вы принадлежите, отреагировал спокойно. Все же они это решение и одобряли. Но у вас есть конфликты с южным уставом, и теперь они все обострились. Да и скандал между Союзами Мира и Свободы необычно разросся. Тем более эти проклятые журналисты не успокоились: им нужно было больше сенсации. Они жаждали узнать мнения о случившемся от жителей нашего Союза. Но, сами понимаете, мы не даем комментариев. Мы не комментируем ничего. И тогда они задали этот вопрос правительству Мятежного острова. Очень остроумно! И конечно, эти мятежники обвинили меня – лично меня! – в произволе. Они, твари, знают, что мои руки не дотянутся до их глоток, и болтают все, что только хотят! – Император вскипел. – Разумеется, я должен был высказаться в ответ, потому что оставлять без ответа оскорбление моей чести ни я, ни Совет Двухсот не намерены! И мы обвинили правительство Мятежного острова в разжигании конфликта между нами. Этим мы, надо признаться, больно задели их собачье самолюбие. Вот уже два века они обвиняют в разжигании конфликта нас, а тут это обвинение вдруг пало в их адрес. Они были в таком шоке, что решили даже оправдаться перед нами – впервые с момента раскола! Я не хочу упускать эту ситуацию. Я обязан выжать из этого максимум, знаете ли.