Книга Аромат апельсинов, страница 77 – Кэти Джордж

Она хочет, чтобы я вышла из комнаты.

Хочет обсудить что-то с мистером Руфусом наедине.

Я киваю. Не знаю, что мне делать, как выйти из этого положения, и чувствую, что бледнею при мысли о том, что мистер Руфус узнает, что я не умею писать. Его мнение обо мне пострадает еще сильнее. Горе мне!

Фоксли сидит за кухонным столом и читает газету. Я жестом прошу его следовать за мной.

Мы возвращаемся в гостиную, и мистер Руфус пристально смотрит на меня.

Я не могу понять выражение его лица.

Боже! Боже!

— Она хочет еще раз увидеться с тобой, – шепчет он, когда мы выходим из дома и спускаемся по лестнице.

Но я не думаю, что именно поэтому он так на меня смотрел.

Обратно в Мейфэр мы возвращаемся в молчаливых раздумьях.

Мистер Руфус ничего не говорит о моей неграмотности. Ничего не говорит о моем почерке. Вообще ничего не говорит.

Он, с позволения сказать, не в себе.

— Когда она хочет снова меня видеть? – спрашиваю я по прошествии некоторого времени.

— Завтра, – отвечает он.

— Завтра?!

— Она так сказала.

Мистер Руфус наклоняется вперед, осматривает свои манжеты и поправляет их, разглаживает обивку сиденья, прислоняет трость сначала к одной ноге, потом – к другой, потом возвращает ее на место.

— В чем дело? – спрашиваю я, понимая, что больше не в силах терпеть. – Что она вам сказала?

— Ох, Нэнси, – его голос полон печали.

— Я ничего не могу поделать, – снова торопливо говорю я. – У меня не было возможности, чтобы… чтобы…

Я умолкаю, видя, как он хмурится.

— У тебя не было возможности для чего? – осторожно спрашивает он.

— Неважно, – отвечаю я, прикусив губу. – Вас это не касается.

Мы с ним явно думаем о разном. Что бы ни сказала ему тетушка Мод, это не то, о чем я думаю. Она не сказала ему, что я не умею писать. Если и сказала, то причина его сожалений не в этом, потому что он наверняка и так уже это подозревает.

Едва ли можно ожидать грусти от человека, узнавшего, что уличная девчонка не умеет писать, так ведь?

Тогда что же она ему сказала?

* * *

Проснувшись утром, первые пару мгновений не могу понять, где нахожусь. Я не в своей постели. Лежу на какой-то дорогой кровати с балдахином, и меня разбудил свет, подмигивающий мне сквозь бархатную драпировку, словно говоря: «Просыпайся, Нэнси!»

Я вспомнила, что нахожусь в доме мистера Руфуса в Мейфэре, в гостевой комнате. Это он предложил мне переночевать у него. Если я готова, конечно. Как он сказал, это избавит меня от необходимости ходить туда и обратно. В доме мы были только вдвоем, и никаких неудобств это не должно было доставить. А поскольку Билл ушел с мальчиком (бедный Оливер!), это показалось неплохой идеей.

Когда мистер Руфус это предложил, мы еще сидели в экипаже, остановившемся перед домом.

— Сэр, вы таким окольным путем предлагаете мне переспать с вами? – спросила я.

— Нет, Нэнси.

Он встал и вышел из экипажа, словно не хотел, чтобы я видела его лицо. И я задумалась: куда же подевался тот мужчина, что целовал меня так страстно и прижимал к себе всю ночь нашей встречи?

— Пойдем, – сказал он, оборачиваясь и протягивая мне руку.

Я посмотрела на него, но он не захотел смотреть мне в глаза. Я приняла его руку, и мы вошли в дом, не проронив больше ни слова.

Здесь что-то изменилось, и я не понимаю, что именно…