Книга Пока не высохнет земля, страница 170 – Фернандо Х. Муньес

— Помогите, дон Орасио! – завизжал он. – Снимите его с меня!

— Убейте уже эту тварь! – взревел полковник.

Сосредоточенный солдат, не отвечая, ударил еще, целясь в ее сердце. И снова умалишенная проворно уклонилась, но на этот раз обрушила лезвие своего топора на колено дона Орасио, которое хрустнуло, как сухая кость. Тот с криком рухнул на землю и, едва подняв голову, понял, что сейчас расстанется с жизнью: Пятая занесла топор и отсекла ему оставшуюся руку. Душераздирающий крик пронесся по горам. Беззащитный, лежащий на земле дон Орасио поднял взгляд и встретился глазами со своей убийцей.

— Дай мне умереть, как подобает солда…

Топор вонзился промеж его глаз, расколов ему череп. Крик ужаса вырвался при виде этого у Исидро, пытавшегося отогнать от себя раздиравшую его руку псину; а дона Феликса, понявшего, что скоро настанет его черед, начала колотить крупная дрожь. Объятые страхом, они, казалось, оба вмиг постарели на десяток лет.

Безмятежная, как ангел смерти, Пятая двинулась к дону Феликсу, волоча топор по земле. Исидро молотил пса по морде, но безрезультатно. Тот вцепился в его руку еще более яростно. Управляющая семьи Кастронавеа остановилась перед ним, продолжая смотреть на дона Феликса радостным льдистым взглядом.

— Похоже, война вас мало чему научила, полковник, – сказала она. – Не научила, как свалить коня, чтобы поймать всадника в ловушку. Достаточно просто попасть в нужное место.

— Грязная тварь!

Тогда под оторопелым взглядом Исидро, уже почти не чувствовавшего своей руки, Пятая достала нож и мгновенно перерезала полковнику горло, шепча что-то неразборчивое, словно проклиная его, а потом издала победный вопль, от которого кровь стыла в жилах.

«Господи, спаси», – подумал Исидро, понимая, каким он был дураком: несколько минут назад он строил планы на будущее, а его уже поджидала смерть в шляпе-монтере, высоких сапогах и с топором лесоруба, способным снести дерево одним ударом.

Пятая посмотрела на него и цокнула языком. Пес тут же отпустил его, и Исидро почувствовал, что кусок его предплечья остался в пасти у зверя. Он пополз прочь, будто был не человеком, а червем. Пятая улыбнулась ему, и за нею раскинулся ад; она дернула за рукоять, чтобы извлечь лезвие топора из головы дона Орасио, и плюнула на тело того, кто служил Исидро при жизни. Исидро с перекошенным лицом и разорванной в клочья рукой, охваченный бескрайним ужасом, который ему не доводилось испытывать никогда, продолжал отползать как можно дальше от этой женщины. «Всей моей крови не хватит, чтобы утолить ее голод», – подумал он.

Пятая приблизилась к нему, волоча лезвие по земле, а пес внимательно наблюдал за происходящим, скалясь и демонстрируя окровавленные клыки. Наконец сумасшедшая остановилась перед ним и посмотрела на него с презрением, на какое не способна ни одна смертная женщина.

— Скажи-ка мне, дерьма кусок, что ты мне дашь за свою жизнь?

Исидро, с трудом опираясь о здоровую руку, обескураженно замотал головой.

— Что захочешь, все, что пожелаешь… У меня есть деньги и…

Пятая ударила его ногой по лицу, и он почувствовал, как хрустнул нос. Его затопило отчаянье, и по щекам побежали слезы.

— Если скажешь мне правду, я не буду тебя убивать: пожар в имении – твоих рук дело?

Он поколебался.