Книга Пока не высохнет земля, страница 1 – Фернандо Х. Муньес

© Fernando Javier Múñez Rodríguez, 2023.Translation rights arranged by IMC Agència Literària, SL. All rights reserved.

© Кочетова Д., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2026

Они на всю жизнь запомнят ту ночь,

черную волну, едва не погубившую

строптивые сердца.

«Не забывай, откуда ты родом, Андре. Не забывай, что ты часть земли, где трава по осени усыпана каштанами, где камни укутаны самой зеленой зеленью, а их жажду утоляет кристально чистая вода, убаюкивая своим волшебным пением. Помни, эти горы последуют за тобой повсюду, куда бы ты ни отправился, они с тобой с самого твоего рождения, как и запах копченого сыра тетильи, который лежит в твоей заплечной сумке». Так говорила ему Сельса, его няня, в тот день, когда он уезжал в Саламанку изучать право. Теперь, получив степень доктора наук после десяти лет обучения, он возвращался в родовое имение Ас-Айрас, одновременно и радуясь, и тоскуя: «Этот этап заканчивается, Андре, – говорил он себе. – И по возвращении начнется новый».

Он сидел в повозке старшего пастуха – человека с могучими, широкими, как бычьи голяшки, руками, который еще до рождения Андре работал на Доситеу, его деда,– и смотрел на гранитные столбы по краям дороги: подобно безымянным надгробиям, возвышались они вдоль пути к его родовому имению. Повозка петляла по лесу и неохотно взбиралась по склону, похрустывая козлами и поскрипывая досками: хотя она была вполне надежной, казалось – развалится в любую минуту. Миновав заросшие щавелем каменные арки, служившие вратами в усадьбу, они направились к окруженному каштановой рощей зданию, горделиво встречавшему их гранитным фасадом. Андре нетерпеливо вздернул подбородок в ожидании встречи с домашними – особенно с нею – и принялся разглядывать скрывавший каменную кладку мох, что хранил память о былом. При виде трехэтажного дома с его открытыми террасами и застекленными галереями, с его залами и снующими туда-сюда слугами его охватили воспоминания: неожиданно он ощутил аромат летнего полдня, запах рагу из картошки, рапини, чорисо и сала, томившегося несколько часов на огне в глиняном горшочке с узким горлышком; услышал, как они с сестрами и Амилем, старшим братом, носятся по благородной древесине верхних этажей, как они с матушкой читают, наслаждаясь горьким горячим шоколадом и свежеиспеченными булочками зимой в охотничьем зале. Образы из той, прежней жизни в кругу семьи – и рядом с нею – среди коров и пастухов, в компании отца и деда вдруг стали смутно вырисовываться перед ним, как галисийский пейзаж в утренней дымке. «Как права была няня, – подумал он. – Мы стали частью этой земли и вдали от родных мест всегда будем тосковать по ее склонам, ручейкам, по ее людям. Мне не терпится, наконец, их всех увидеть».

Пастух остановил повозку у лестницы. Она вела на огромную террасу, растянувшуюся на весь фасад, подобно каменной улыбке.

— Что ж, приехали мы, дон Андре, – сказал он, улыбнувшись щербато и искренне.

— Спасибо, Фернан, – ответил тот и, едва повозка замерла, соскочил с козел со всей ловкостью, присущей его двадцати восьми годам.

Он летел вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку, а пастух следовал за ним с баулом на спине и с чемоданом в руке, способной, казалось, поднять гору. На Андре пахнуло сыростью и домашним уютом, словно сам дом шепотом приветствовал его. Он поднялся до парадного входа, однако, к его удивлению, никто не вышел его встречать – ни дворецкий, дон Косме, ни кто-нибудь из слуг. От волнения у Андре подвело живот: сейчас он увидит всех… сейчас он увидит ее! Однако его ждала только тяжелая дубовая дверь с родовым гербом на замковом камне. Он на мгновение задержал взгляд и прочел: «Colere. Lac. Caro» – надпись, которую Доситеу, его дед, велел выгравировать на гербе, разделенном крестом на четыре части. «Земледелие. Молоко. Мясо, – перевел он с латыни. – Девиз, призванный прививать любовь к труду». Андре принадлежал к одной из тех небольших дворянских семей, которые не только управляли церковными владениями или сдавали их в аренду другим земледельцам, получая за это определенную плату, но и трудились на своих угодьях, держали скот и имели собственные сбережения. Однако после Конфискации Годоя в конце прошлого века прапрадед Андре, Мартин, – а затем, при последующих конфискациях церковного имущества, и его дед Доситеу – решили увеличить семейные владения. Почуяв, что с новыми либерально-буржуазными веяниями дни традиционной церковной аренды сочтены, они принялись закупать земли и скот. В итоге владения духовенства перешли к новоиспеченным буржуа, которые продолжили сдавать их в аренду, иногда даже дороже, чем церковь. Семья Андре, впрочем, не стала повышать ренту крестьянам, хотя его дед Доситеу и полагал, что «голодный крестьянин работает лучше». Теперь, пятьдесят лет спустя, в руках семейства Кастронавеа было одно из самых крупных хозяйств во всем Оренсе.