Книга Пока не высохнет земля, страница 169 – Фернандо Х. Муньес

— Не вставайте, – сказал он и вытащил из-под сюртука длинный охотничий нож. Исидро не шелохнулся. Он сомневался, что смог бы подняться на ноги. – Нас хотят убить.

— Это верно, солдатик, – послышалось из зарослей.

Исидро силился рассмотреть приближающийся силуэт, но он расплывался перед глазами. Казалось, их настиг высокий и жилистый призрак, который наконец обернулся зловещей фигурой Пятой. Ее глаза горели безумием, будто она жаждала отомстить всему человечеству за свои беды, а ее кривая ухмылка отражала презрение ко всякой форме жизни.

— Этой ночью вам придется заплатить по счетам, сукины дети, – сказала она, вставая перед ними с топором лесоруба в руке.

— Орасио, помогите! – закричал полковник, тщетно пытавшийся освободиться из-под конской туши.

— И на что вы мне с раздробленным коленом? – ответил тот и поднялся навстречу Пятой, держа нож наготове. Та не изменилась в лице, только подняла свое оружие и стала терпеливо ждать его атаки, будто приезда родственника. – Бегите, дон Исидро, – сказал дон Орасио. – Я займусь дьяволицей.

Исидро попытался встать, споткнулся и снова повалился на землю, пока полковник, вопя, силился достать оружие из седельных сумок. Исидро потрогал макушку: она была в крови. Позади него дон Орасио управлялся с ножом с удивительной сноровкой, но мерзавка двигалась с такой скоростью, что легко уходила от удара. Исидро поднялся на ноги и опять упал. Его чуть не вырвало, и ему пришлось опереться руками о землю. Он оглянулся и увидел, как его гусар чиркнул ножом прямо у лица сумасшедшей. Та выгнулась назад, пропуская клинок, и тут же уклонилась от следующего выпада.

— Убей ее, убей! – нервно крикнул Исидро, вновь пытаясь добраться до коня дона Феликса.

— Заколите ее, как свинью! – поддержал его полковник.

Стиснув зубы, дон Орасио опять попытался ее задеть, метя в низ живота, но Пятая предугадала направление удара и увернулась, отскочив назад. Нож резанул ее по бедру, подарив новый шрам. Она расхохоталась, как смеются безумцы, и у Исидро сердце замерло в груди. Даже дон Феликс сделался мертвенно бледен. Этой ночью им всем явился один и тот же демон.

Вдохновленный успехом – он поразил цель – дон Орасио опять набросился на нее, усилив натиск. Исидро снова завопил и пополз к полковнику на коленях: тот по-прежнему тряпичной куклой был зажат между седлом и гранитной скалой.

— Помогите мне, дон Исидро. Подайте мне пистолет.

Исидро ухватился за вожжи, чтобы проще было ползти, когда услышал позади рык дикого зверя. Охваченный ужасом, он обернулся, и гранитная твердость его взгляда вдруг обернулась пеплом. На него скалился черный, как ночь, кан де паллейро. Исидро испуганно закричал, и зверь бросился на него, вонзая клыки в его руку. Дон Феликс попробовал отшвырнуть пса свободной ногой, но он был слишком далеко, а Исидро, борясь не на жизнь, а на смерть, всхлипывая и тяжело дыша, с горящим от острой боли нутром, подумал, что сегодня – его последняя ночь на этом свете. Он силился разжать челюсти собаки, а полковник что есть мочи пытался дотянуться до него, но все было тщетно.

В стороне дон Орасио боролся с одышкой от усталости, упрямо метя в шею своей противницы. Та, не переставая криво усмехаться, распаляя его, продолжала уклоняться – вверх, вниз, вбок, будто смертоносная танцовщица с безумным взглядом и вкусом смерти на губах.