Книга Добрая мачеха, страница 71 – Даниэль Брэйн

— И теперь вам нужно вернуть долг, – кивнула я и погрызла ноготь. Лишний нахлебник мне в доме не нужен, но существует много других занятий на свежем воздухе. – Придумаем, чем вас занять. Работы у меня много. Вот… на станции ходить будете, людей зазывать, рассказывать, что плата минимальная, зато крыша над головой, тепло и сготовить что на кухне можно. Снег чистить будете, да найду дело. Завтра с утра приезжайте, поговорим.

Со скуки ты у меня точно не помрешь, злодейски похохатывала я, пока усаживалась в телегу, и вспоминала, как во времена моего детства проныры-зазывалы похищали людей прямо от аэропорта и автовокзала. Чуть зазеваешься, и ушел клиент, а о рекламе никто не знал в далекие восьмидесятые.

Чем ближе я подъезжала к дому, тем тяжелее становилось у меня на сердце, и я гнала от себя преждевременную удушливую панику. Но за время моего отсутствия ничего ровным счетом не произошло и доктор еще не уехал, сидел за столом в гостиной и раздражающе скреб пером по бумаге.

— Лихорадит, – скучающе сообщил мне доктор и тут же ожил, едва я поставила на стол купленный «сугрев». – Вот, в аптеке купите, я тут написал…

Я забрала рецепты, не слишком в них вчитываясь и не особо надеясь на то, что доктор мне насоветовал. Буду следовать рекомендациям, но рассчитывать придется на то, что Мелитина справится самостоятельно.

Доктор не сводил с «сугрева» взгляд. Надеюсь, он не женат, потому что примчится супруга меня лупить – права будет стократно. Но что мне делать, иначе доктор не станет говорить, не факт, что ему и «сугрев» язык развяжет.

— Зябко на улице, – улыбнулась я и выставила на стол перед доктором рюмочку. – Вы сказали, что мужа моего удавили, так кто это мог быть? Свекровь моя, да вы ее видели, да девки малые, да я, а больше в доме и не было никого.

Доктор тяпнул, посидел, прищурив глаза, потянулся за новой, еще и слова в ответ мне не сказав. Если он будет употреблять такими темпами, то очень скоро говорить вообще не сможет и развалится у меня в гостиной. В мои планы присутствие еще одного нетрезвого мужика в моей жизни не входит, возлияние нужно контролировать.

Поэтому вторую рюмочку я наливала мучительно долго, а доктор следил за моими руками, будто я из бутылки могла джинна выплескать. Рюмочку я протянула – а нет, отняла, не долила, или перелила? Или нормально?

— То, Марьяна Трофимовна, не мое дело, – облизнулся доктор, цепко хватая рюмочку. – Сообщить я обязан, а дальше… ну, по секрету скажу, что след странный.

Опаньки, он тоже это заметил, теперь главное, чтобы у него не возникло и мысли, что это заметила я. Что малограмотная вдовица так сведуща в криминалистике, не поверит ни один суд и ни один, черт возьми, присяжный, а значит, кошка знает, чье мясо съела, ату ее и на каторгу.

— Странный? – довольно искренне удивилась я и посмотрела, как рюмочка опустела в третий раз. – Да… помер и помер, а не от… чрезмерного ли… кхм.

Рука доктора зависла, словно он оценивал, есть ли в моих словах правда и не лучше ли остановиться, но тяга пересилила. Доктор икнул.

— Ну, голубушка, удавить его труда много не надо, валялся как мешок, – развязно сказал он. – А кто, что, зачем, то дознание пусть разбирается.

— Родион Огулов, – перешла я к следующему этапу допроса. Хмелел доктор на глазах, а «сугреву» в бутылке еще рюмок на десять. Узнать, чем именно странен след на шее Антипа, чем могли его оставить, получить мнение специалиста, пусть и нетрезвого, крайне заманчиво, но я не могла тратить время на то, что мне все равно ничего не даст, разве что удовлетворит любопытство. – Чем он болен?