Книга Добрая мачеха, страница 68 – Даниэль Брэйн

У мужика глаза превратились как два чайных блюдца. Он с растерянностью озирался, беспомощно глянул на дверь, за который скрылся барин, потом почесал затылок.

— Что ты молчишь?

— Так, барыня, что сказать-то? – сглотнул слуга.

Если я не спятила и не угорела, то тень своей матери я видела как этого вот мужика. Но почему я, собственно, исключаю собственное помешательство?

— У нас, – продолжал мужик, ткнув пальцем куда-то вбок, – вона, старуха есть. Есть и есть, барину она то ли тетка, то ли бабка. А куда ты ее денешь?

Так?..

— Ты, барыня, чего от меня хочешь-то? – снова начал нещадно тупить мужик, но, к счастью, в дверях показался доктор, и я кинулась к нему с тем же вопросом.

— Мы ремонтируем дом, плотники разобрали стену, – сбиваясь, объясняла я доктору, а он невозмутимо завязывал шейный платок. Куда он так расфрантился, к постели больной старухи? – Моя свекровь выбросила камни, которые в стене были спрятаны. Это… она из-за этого заболела? Из-за того, что разозлила живущую в доме тень?

Доктор неторопливо заправил концы платка под жилетку и жестом показал слуге подавать тулуп. Я запоздало подумала, что он хотя бы не отказался ехать к мужеубийце, но то, что я сейчас говорю, легко сыграет против меня. Этот самый эскулап со мной промолчал, как бы ничего и не случилось, а куда надо живо донес, что Антипа убили.

— Мнительный вздор, – наконец высокомерно изрек доктор. Слуга крякнул и натянул на него тулуп. – Тени по воле Сущей Матери с нами.

Один вздор против другого.

Доктор принял из рук слуги саквояж, заспешил к выходу, я униженно бросилась за ним, и бежать мне пришлось до самого угла дома. Доктор шел широким, размашистым шагом человека, которому с одной стороны надо через силу исполнить свой долг, с другой – как же я ему уже надоела.

— Вы… – произнес он, останавливаясь на углу и оборачиваясь ко мне, при этом выразительно поиграл пальцами.

— Я заплачу двойную цену.

— Голубушка! – понизив голос и для чего-то оглядевшись, хотя была еще рань несусветная и не было ни единой живой души, проговорил доктор. – Вы, как вас? – и он опять зашевелил пальцами.

— Марьяна Трофимовна.

— Вы, Марьяна Трофимовна, баба, – грубо, но сущую правду сказал доктор. – Спрос с вас невелик. Но совета послушайте и речи такие крамольные не ведите. По имени Сущей Матери посланники ее рядом и берегут нас по имени и слову ее.

— У вас есть… – пискнула я.

— Есть, – кивнул доктор и мечтательно улыбнулся. – Бабка моя, Степанида. Ох и вредная, зови не зови, как именем Сущей Матери ни кличь, явится, когда сама пожелает. Из-за нее дом и не продаю, хоть он и стар. И коли у вас, Марьяна Трофимовна, посланник, не продавайте дом, мой вам совет.

— А камни?

Доктор опять заспешил, мы уперлись в постройку, из которой несло сытой и довольной всем лошадью. В моей голове была сумятица, но это не помешало мне позавидовать обычной ездовой скотине. Всем бы так жить, я бы, к примеру, не отказалась.

— Существует поверье, но оно, голубушка, не больше чем заблуждение, что посланник может вредить всем, кто желает зла тому, кого он оберегает. Вот и прячут – кто жженые тряпки, кто погребальные камни, топор в стену кидают, бывает, что даже сжигают дом. Надеюсь, у вас до того не дойдет, – и он толкнул дверь конюшни, я расслышала, как звенит сбруя и довольно всхрапывает лошадь. – Семь таллиров за неурочный час.