Книга Добрая мачеха, страница 66 – Даниэль Брэйн

Господи, кажется, я опозорилась, платье завтра придется как минимум просушить, о стирке можно забыть до весны.

— Марьюшка!

В комнате стало совсем темно, или это опять же галлюцинации, что от меня нужно этой женщине, зачем она пришла?

— Как я могу тебе помочь?

Камни, мне нужно найти и выкинуть все ритуальные камни, или сделать что-то, чтобы освободить тень из ее заточения, или сжечь ко всем чертям этот дом. А быть может, тень здесь, потому что сама этого хочет?

Тень, улыбаясь, попятилась, поманила меня за собой, и я пошла, заинтригованная сверх всякой меры. Если мне память не изменяет, так начинался каждый второй фильм ужасов. Знает ли тень, что я больше не я?

Тень подошла к окну, коснулась рукой стекла, я, подумав, дернула раму, и морозный воздух с улицы ворвался в уютно натопленный дом. Лицо тени чуть исказилось, но без неприкрытого недовольства – я сделала явно не то, чего она добивалась, но что бы она ни хотела от меня, моя ошибка ее не злила.

— Ты как-то можешь сказать, не знаю, словами, что ли? – вздохнула я и закрыла окно. Хорошо, что никто не проснулся, а меня так освежило с улицы, что страх съежился и пропал. – Я попробую помочь, только скажи, что тебе нужно.

У Марьяны была очень красивая мать, и умерла она совсем молодой, как и Матрена, как и многие, видимо, женщины низкого сословия в это время. Да, она не аристократка, но если тень это точный слепок когда-то живого человека, то мать Марьяны была крепкой, статной, «кровь с молоком» крестьянкой или мещанкой. Я сама, Марьяна, взяла от нее немногое, но взяла, бесспорно, самое лучшее.

Тень опять протянула руки и закрыла глаза. Я подумала, что даже будучи давно уже мертвой, она все-таки мать и любит свое дитя. Истерзанное, измученное, но не сломленное дитя, и хочет его утешить. Я шагнула как в омут в ее объятья.

Стало тепло и спокойно, будто в далеком детстве, и пусть у тени не бьется сердце, это ей не мешает меня любить. Как же это забыто и бесценно, объятия матери, как давно я навсегда потеряла их – и прежняя я, и нынешняя? В меня словно вливали свежую кровь вместе с чувством уверенности, безопасности и покоя, и я не помнила, сколько так простояла, питаясь жизнью от неживого существа, а потом тень отстранилась и снова прислонила ладонь к стеклу.

Какая-то фаза луны, по-особому встали звезды? Есть время, когда тень может прийти ко мне? Марьяна, наверное, это знала. Я не знаю, но не откажусь от того, чтобы у меня была мать.

— Приходи, когда сможешь, когда захочешь, – попросила я одними губами. Она слышит меня, даже когда я молчу, я была убеждена, что и зов ее, и ее голос я слышала наяву и слышала я одна. – Мама. В этом доме больше не будет камней. И…

Я на секунду закрыла глаза, а когда открыла их, тени не было. Я набрала в грудь воздуха, задержала его, решила не думать о том, что сейчас произошло. Странница-расстрига тоже увидела тень и «закрыла» ее камнями с кладбища, или просто сегодня был особенный и возможный для ее появления день, или я… Черт!

Я, запутавшись в юбке и чудом не растянувшись на полу, полетела к печи. Все мои кошмары и страхи материализовались, и добрый час я носилась по дому, пытаясь понять, не идет ли откуда-нибудь угарный газ. Как мне жить, как мне спать, как принять на себя ответственность пусть за вредных, невыносимых, но детей?