Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 39 – Олеся Герус

Алина смотрела на свечу — она догорала, воск стёк на подсвечник и застыл тонкими волнами, — и думала, что это странный вопрос, чтобы задать его в ноябре, в замке на краю Мёртвых пустошей, через шесть дней после того, как упала с моста.

— Мне... не плохо, — сказала она наконец. — Что само по себе удивительно, если честно. — Пауза. — Здесь интересно. Это звучит, наверное, легкомысленно для ситуации, в которой я нахожусь.

— Не звучит, — сказал он.

— Деревья во втором дворе, — сказала она. — Они зелёные, хотя ноябрь. Небо другое. Полынь пахнет иначе, чем должна. Это — не плохо.

Что-то в его лице изменилось — тонко, едва — и она поняла, что он, кажется, не ожидал этого ответа. Что он ожидал жалобы, или страха, или тоски по дому, — а получил что-то другое.

— Ты смотришь на это позитивно, — сказал он тихо.

— Стараюсь.

— Я не смотрел на этот замок шесть месяцев, — сказал он, и в его голосе было что-то, что она уловила как очень осторожную, очень аккуратную боль — такую, которую человек позволяет себе только тогда, когда уверен, что рядом не будет жалости. — Я знаю его на ощупь. Но не смотрел.

— Это можно вернуть, — сказала она.

— Зрение — нет, — сказал он.

— Я не о зрении. — Алина положила руку на стол — просто так, ладонью вниз, ни к чему не тянясь. — Я о том, чтобы снова начать замечать, где живёшь.

Долгое молчание.

Потом его рука медленно легла рядом с её рукой на столешницу — не на неё, рядом, в нескольких сантиметрах. Он нашёл расстояние так же точно, как находил всё остальное, — и оставил руку там, спокойно, как будто это было совершенно естественно.

Алина смотрела на их руки — её и его, рядом, почти касающиеся — и думала, что в этой «почти» было больше, чем в любом прикосновении, которое она испытала за последние несколько лет.

Она не отодвинула руку.

Он тоже.

Они так и сидели какое-то время — с руками рядом на столе, со свечой между ними, с темнотой за окном — и не говорили ничего, потому что говорить было не нужно.

Утром седьмого дня она проснулась раньше обычного.

За окном было ещё темно — та особая темнота перед рассветом, которая немного синяя, — и в комнате пахло ночным ирисом, который она всю неделю держала открытым на подоконнике. Она лежала и смотрела в потолок, и думала ровно о том, о чём не собиралась думать.

О том, что через девять дней они уедут в столицу. О том, что в столице она найдёт мага. О том, что после — домой. По плану.

О том, что план этот, который казался таким ясным неделю назад, теперь ощущался как что-то, что лежит в другой комнате за закрытой дверью — знаешь, что там, но идти туда не торопишься.

Она встала, умылась холодной водой — вода здесь была такой, что сразу приводила мысли в порядок, — оделась и спустилась вниз.

Каэрн был на кухне.

Это было обычно — он приходил рано. Но сегодня он не стоял у камина. Он сидел за столом с кружкой в руках и, когда она вошла, повернул голову точно к ней.

— Рано, — сказал он.

— Не спалось, — сказала Алина. — Думала.

— О столице?

— В том числе.

Она налила себе кружку, взяла хлеб — Марра оставляла его с вечера под чистым полотенцем — и села напротив него. Не через весь стол, как садились обычно. Поближе — один угол между ними.

— Каэрн, — сказала она.

— Что.

— Скажите мне одну вещь честно. — Она держала кружку двумя руками. — Вы доверяете мне?