Книга Три зубастых герани для мадам Розмен, страница 41 – Кристина Миляева

Вечером, когда я кормила герань ужином (уже дозированно, маленькими кусочками, чтобы не лопнули), в кухне снова появилась Эльза. Вид у неё был встревоженный.

— Алисия, — сказала она шёпотом. — Она здесь. Опять.

Я замерла.

— Кто?

— Графиня. Кошатница. И она злая. Очень злая.

В ту же секунду температура на кухне упала градусов на десять. Из угла, где стоял старый буфет, начало расползаться холодное, серое марево. Оно сгущалось, принимало очертания, и вот передо мной возникла женщина. Старая, сгорбленная, в платье прошлого века, с растрёпанными седыми волосами и безумными глазами. Вокруг неё витали тени — десятки кошачьих силуэтов, полупрозрачных, шипящих.

— Ты! — прошипела она, глядя на меня. — Ты заняла мой дом! Мои кошки страдают на улице, мёрзнут, голодают, а ты тут расселась со своими… своими… — она уставилась на герань, и её глаза расширились от ужаса и ненависти. — Что это за твари?

Герани, несмотря на раздутые животы, встрепенулись. Они узнали ночную обидчицу. Медовый выпустил облачко пара, полынный угрожающе защёлкал, а «просто кусачий», икнув, попытался встать в боевую стойку, но рухнул на бок из-за перевеса.

— Это мои защитники, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И это мой дом. Я купила его законно. Если ваши кошки страдают, я не виновата. Виноваты ваши родственники, которые их выгнали.

— Молчать! — взвизгнула графиня. Призрачные кошки зашипели, бросаясь в мою сторону. Я отшатнулась, но герани среагировали мгновенно. Несмотря на свою шарообразность, они выбросили длинные побеги, унизанные зубами, и сомкнули их вокруг кошачьих теней. Тени взвыли и рассыпались.

— Ах ты дрянь! — графиня затряслась от ярости. — Я тебя прокляну! Ты сдохнешь в этом доме, как и я! Твои твари сдохнут! Я нашлю на тебя мор, болезни, несчастья!

Она начала раскачиваться и бормотать что-то на непонятном языке. Воздух вокруг неё замерцал, запахло падалью и кошачьей мочой. Мне стало реально страшно. Я попятилась к горшку с геранью, ища защиты.

И тут случилось неожиданное. Медовая герань, которая всё это время икала и пускала пар, вдруг резко выдохнула — и из неё вылетело огромное облако сладкого, приторного аромата. Полынная выпустила струю горечи, а «просто кусачий» — просто облако газа с запахом тухлого мяса. Всё это смешалось и ударило прямо в графиню.

Призрак закашлялся, замахал руками, попытался отступить, но облако окутало её со всех сторон. Кошачьи тени, которые начали было восстанавливаться, снова рассыпались, на сей раз окончательно. Графиня закричала — страшно, пронзительно, — и начала таять.

— Я вернусь! — прошипела она напоследок. — Я вернусь и приведу с собой всех кошек этого города! Ты пожалеешь, что связалась со мной!

И исчезла.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь иканьем гераней и моим собственным, прерывистым дыханием. Эльза, которая всё это время пряталась за моей спиной, высунулась и облегчённо выдохнула.

— Уф, — сказала она. — Думала, конец нам.

Я рухнула на стул. Ноги подкашивались.

— Это что сейчас было? Они её… загазовали?

— Похоже на то, — Эльза с уважением посмотрела на герань. — Твои растения не только кусаются, но и воняют. Универсальное оружие.

Герани довольно заурчали, хотя икать не перестали. «Просто кусачий», кажется, даже гордился собой — он выпустил самое зловонное облако.