Книга Остров Спящей Женщины, страница 73 – Артуро Перес-Реверте

— Ладно-ладно, – возразил барон. – Слово «театр» происходит от греческого θεάομαι, что значит делать видимым, созерцать, смотреть. И я, в сущности, человек, который смотрит. – И непринужденно добавил по-французски, обращаясь к ней на «вы»: – Mais vous exagérez peut-être, ma chère^[50].

Лена ответила, не глядя на него и не сводя внимательных глаз с гостя:

— Нисколько я не преувеличиваю… Мой муж столь хладнокровен, потому что убежден: невозможно сохранить то, что разваливается на глазах. Он пассивный эгоист: оглядываясь по сторонам, он не видит ничего, что хотел бы сберечь.

— А вы?

Барон, которому этот вопрос показался дерзким, стал наблюдать за испанцем с особым вниманием. И почувствовал интересные возможности, скрытые под внешней простоватостью, которая теперь показалась ему наигранной. В конце концов, этот человек с наружностью викинга был моряком, а в море все видится простым и ясным лишь тому, кто проводит там недельный отпуск.

— А я нет, – ответила она почти резко. – Я не существую.

На этот раз испанец был сбит с толку. Кательос счел, что будет уместно вернуть разговор на нейтральную почву или, по крайней мере, сделать его не столь интимным. Он вытащил трубку изо рта.

— Что касается меня, то поймите: я родился в прошлом веке. Один из моих дедов сражался с Наполеоном… Я с трудом переношу нравы и обычаи нынешней странной эпохи. И не приемлю то, что Европа отринула свою миссию быть светочем высшей цивилизации, некогда озарявшим весь мир.

Испанец без возражений принял новый курс, которым пошел разговор.

— И поэтому вы живете на острове? – учтиво осведомился он.

— И поэтому он заживо похоронил здесь себя и меня, – прежним тоном ответила Лена.

Испанец замялся, не зная, что на это сказать. Барон с извращенным удовлетворением растянул губы в улыбку, приличествующую обстоятельствам, и обратился к жене:

— Никто тебя не принуждает оставаться здесь, дорогая.

— Это так.

— У пирса стоит твоя ненаглядная моторка, и до Сироса недалеко…

— И это так. Все так.

— Она плавает до Сироса и обратно, когда хочет, – пояснил барон. – На том острове тоже имеется наш фамильный дом. Привозит мне книги и пластинки, выписанные из Афин.

В этот миг Лена издала краткий отрывистый смешок, столь хорошо известный барону. Потом допила свой кофе, подняла крышку мраморной коробки и, оглядев сигареты так придирчиво, словно они отличались друг от друга, выбрала одну.

— Терпеть не могу, когда у женщины на шее след от жемчужного колье, которое уже продано. А я таких дам знавала… Ты хочешь, чтобы и я этим кончила?

— Ради бога, дорогая. Разумеется, не хочу. – Кательос подался вперед и дал ей огня. – Кроме того, у тебя давно уже кожа истой гречанки – бронзовая, позлащенная морем и солнцем. И жемчуга тебе не нужны.

— Быть может, мне нужно, чтобы они снова стали нужны.

Оса вилась теперь у колена Кательоса. Он прихлопнул ее стремительным ударом салфетки – сработали давние рефлексы фехтовальщика – и снова невозмутимо принялся за трубку.

— А знаете, капитан?.. В прошлой жизни, когда я бродил по цивилизованным местам, я покупал многих мужчин и женщин, и имею в виду не только их тела. Мужчин я никогда не вожделел, в женщинах никогда не нуждался: они приходили сами, думая, что на этом аукционе я заплачу дороже всех.