Книга Остров Спящей Женщины, страница 70 – Артуро Перес-Реверте

— И я очень благодарен, что вы разрешили нам обосноваться здесь, – сказал испанец.

— О-о, бога ради… Как вы понимаете, я сделал это не ради вас. И даже не ради вашей страны.

— У моего мужа есть обязательства, – сообщила Лена.

Кательос взглянул на нее с интересом. До этой минуты она хранила молчание, однако он умел различать его виды и оттенки: ни одна из женщин, которых он знавал, не владела этим искусством в таком совершенстве.

— Куда же без них, – согласился он. – Моя жена права. Эти обязательства не чрезмерны и потому выполнимы.

С этими словами он положил нож и вилку на тарелку, откинулся на спинку стула и сунул руку в карман пиджака. Он оценивал настоящее и угадывал будущее, предчувствуя, как к прежней злобе прибавится новая – извращенная, смутная и почти сладостная. И привычно узнавал все ее приметы и признаки.

— Ваши люди удобно устроены, капитан?

— Вполне.

— Надеюсь, повар, которого я вам прислал, дело свое знает.

— Прекрасно знает.

Барон дотронулся до кусочка хлеба на тарелке:

— Как вам этот хлеб?

— Замечательный.

— Он из ржаной муки, без добавления дрожжей. Испечен прямо на огне. По местной традиции: чувствуете, какой приятный вкус дыма и земли? Быстро сохнет и хорошо хранится. Советую угостить ваших людей… Могу распорядиться, чтобы вам доставили пару мешков муки – у нас ее в переизбытке.

— Нет, не нужно. Благодарю вас.

Появилась Ирини, чтобы убрать тарелки и сервировать десерт – бисквит в ликере, – который ели в молчании. Он был сладкий, вкусный и пах турецкими ароматами. Кательос, доев, снова обратился к гостю:

— Это жена придумала позвать вас на обед.

Лена резко вскинула голову:

— Вовсе нет.

Кательос улыбнулся снисходительно и терпеливо:

— Не верьте ей или верьте не вполне. Уверяю вас – идея пришла в голову ей. Я же ограничился тем, что поддержал.

Лена нетерпеливо дернула рукой. Десертная ложечка звякнула о край тарелки.

— Он тщеславится тем, что читает мои мысли, – суховато сказала она, обращаясь к гостю.

— Более того, наводит ее на них, – шутливым тоном ответил барон. – Я почти пятнадцать лет наблюдаю за ней вблизи, а на этом расстоянии кое-чему поневоле научишься.

Испанец, соблюдая этикет, оперся о стол одними запястьями.

— Не сочтите за нескромность… А как вы познакомились?

Барон оценил эту попытку смягчить ситуацию. Это можно было расценить как признак хорошего воспитания, а можно – как осторожность. Говорить о них, а не о себе. Вопреки своему грубоватому облику, капитан Тозер – или как там его зовут на самом деле – умеет вести разговор на деликатную тему или вовремя и тактично ее сменить. И расположение барона к нему поднялось на несколько пунктов.

— Не сочту. В Париже, пятнадцать лет назад. К тому времени она уже года два была моделью у Пату. Знаете этот модный дом?

— Смутно. Я далек от мира моды и даже картинки в журналах смотрю редко.

— На эскизах этого кутюрье – он скончался в прошлом году – наряд как бы льнет к фигуре той, кто будет его носить. В отношении Лены попадание было в яблочко. Удивительным зрелищем было уже то, как она спускалась по лестнице, и немедленно вызвало у меня интерес.

— Я же несколько дней помедлила, – со смутной улыбкой ответила она после почти театральной паузы.

Барон отметил, что это была ее первая улыбка за весь день.