Книга Остров Спящей Женщины, страница 117 – Артуро Перес-Реверте

Вернувшись после двухдневного отсутствия на остров, Хордан с ходу почувствовал, что встретивший его Иоаннис Элеонас чем-то встревожен. За то время, что они провели рядом, он научился распознавать душевное состояние штурмана, чья озабоченность проявлялась всего лишь в долгих, задумчивых паузах, в том, что не сразу отвечал на вопросы или высказывал свое мнение, так что казалось, будто он, тщательно отбирая каждое слово и жест, сначала взвешивает их на невидимых весах инстинкта и разума.

— Все благополучно, штурман?

Они сидели в потемках в домике Хордана. Уже настал вечер, и Элеонас не спешил уходить. Это вошло у них в привычку: перед тем как команда уходила спать, штурман всегда сообщал капитану новости. В ста шагах виднелись силуэты моряков, сидевших вокруг медленно догорающего костра. Слышно было, как рулевой Тео Катракис поет по-гречески морскую песенку, а остальные время от времени со смехом подхватывают хором.

— Все, да не все. Благополучно, да не вполне, – вымолвил наконец Элеонас.

— Люди в порядке?

— Ведут себя нормально. Крутят с Сенобией, платят мужу, так что с этим хлопот не возникает. Жалоб нет, кормежкой все довольны.

— Как Зингер?

Штурман немного подумал.

— Голландец малоприятный парень, но держится в рамках. – Он снова помолчал, размышляя. – Хотя вас не уважает. Вечером мне пришлось призвать его к порядку. Он позволил себе сболтнуть лишнее о баронессе Кательос.

Хордан выжидательно молчал. Штурман заговорил снова:

— Я фискалить и ябедничать не люблю, капетанье. И заговорил об этом потому лишь…

— Понимаю почему, – прервал его Хордан. – Дальше!

— Да ничего дальше не было. Зингер сказал сальность, я приказал ему заткнуться, и он заткнулся.

— А что радист? Держится? Не пьет?

— Ни капли. Бобби славный малый. Юморок у него такой… своеобразный: люди немного шалеют от него, однако не обижаются. Хороший он человек.

— Ну так в чем же все-таки дело? Что стряслось, штурман?

— Не на острове. Там. – Он показал на темную тень катера. – Нынче утром «Каризия» доставила нам припасы. Я поговорил с хозяином каика, со старым Петросом.

Он снова замолчал. Поднял голову к небу, и в глазах отразились звезды. Взглянул вверх и Хордан. По морской привычке мысленно прочертил линию от Полярной звезды к Капелле, а от нее к Плеядам.

— И он сказал мне, что греческие таможенники в последние дни шустрят больше обычного.

— Насколько больше?

— В этих водах он видел их трижды, а между Андросом и Тиносом они его остановили и поднялись на борт для досмотра.

— Раньше такого не бывало.

— Никогда.

Новость обеспокоила Хордана. На рыболовных судах нечасто ставят радиопередатчики такого класса. Слишком очевидно.

— Таможенники заметили радиотелеграф?

— Заметили, но промолчали. И вот это странно. Странно, что не сказали ни слова.

— Как вы это толкуете, штурман?

— Толковать мне не по чину.

— Да-да, но сейчас я вас прошу. Что думаете об этом?

— Могу сказать лишь то, что слышал от Петроса.

— И что же?

— Он полагает, греки дают нам понять, что они в курсе дела. И предупреждают нас.

— Угрожают?

— Пока всего лишь предупреждают.

Оба продолжали рассматривать звезды. Хордан перевел взгляд со сверкающей россыпи Плеяд на одинокий Альдебаран. Штурман пошевелился, но остался сидеть.

— Не знаю, кто и как распространил это за пределы нашего острова, да и не хочу знать. Однако есть такие дела, которые, пройдя определенный этап, перестают быть тайными. И это плохо для всех. Не знаю, сколько времени…