Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 64 – Диана Фурсова

Каэль отвернулся к камину. Его плечи были прямыми, но в этой прямоте уже не было прежнего льда. Скорее, попытка удержать себя, пока внутри рушится старое понимание защиты.

— Почему ты это видишь? — спросил он.

Элиана не могла ответить правдой. Потому что сама пришла из мира, где у неё не было драконьей крови, родовых Советов и детей-наследников. Потому что она смотрела на всё как чужая и поэтому замечала трещины в привычном. Потому что она не прежняя Элиана.

— Потому что я тоже здесь чужая, — сказала она наконец.

Он повернулся медленно.

— В собственном доме?

— Да.

Долгая пауза.

Каэль подошёл ближе. Не угрожающе. Просто ближе. И Элиана вдруг ощутила, как сильно устала от его недоверия и как странно ей теперь важно, что он думает. Это пугало. Не как опасность. Как ещё одна дверь, которую она не собиралась открывать, но уже стоит перед ней.

— Иногда, — сказал он тихо, — мне кажется, что я говорю не с женщиной, на которой женился.

У неё перехватило дыхание.

— А с кем?

Он смотрел прямо. Впервые — не только как судья. Как человек, который боится своего вывода, но всё равно не может его не сделать.

— С той, кто вошла в её жизнь после пожара, оставшегося без дыма.

Элиана не поняла образа до конца, но почувствовала: он близко. Слишком близко.

— Вы боитесь этого? — спросила она.

— Я боюсь всего, что может навредить детям.

— А мне?

Вопрос вырвался сам.

Каэль молчал.

Потом сказал:

— Ты пока делаешь обратное.

Это было не признание. Не доверие. Не нежность. Но под этими словами что-то дрогнуло — осторожное уважение, которое не требует красивых обещаний, потому что уже видело действия.

Элиана опустила глаза.

— Тогда давайте сделаем так, чтобы им было куда раскрывать крылья. Не перед Советом. Дома.

— Дома, — повторил Каэль.

И в его голосе это слово впервые прозвучало не как крепость, а как место, куда можно вернуться.

Стук в дверь разорвал тишину слишком резко.

Каэль выпрямился.

— Войдите.

Дорн появился на пороге бледный, с запечатанным свитком в руках. Не письмом — именно свитком, перевязанным чёрно-серебряной лентой. На печати стоял круг и три крыла.

Элиана сразу поняла.

Совет.

— Ваша светлость, — сказал Дорн. — Прибыл гонец. Срочный приказ Совета драконов.

Каэль взял свиток.

Печать треснула под его пальцами.

Он читал молча. Но с каждой строкой лицо его становилось всё более неподвижным. Элиана уже знала этот страшный покой: так Каэль не успокаивался, а собирал внутри бурю, чтобы она не вышла наружу при свидетелях.

— Что там? — спросила она.

Он не ответил.

Протянул ей свиток.

Официальные строки были ещё холоднее прежних писем. Совет, ссылаясь на новые сведения о публичном проявлении нестабильности наследников рода Рейвар, предписывал немедленно подготовить Риана и Лиру к выезду из замка для проверки рода в северной резиденции Совета.

Не через три дня.

Не после наблюдения.

Не после разговора.

Утром.

Элиана медленно подняла глаза.

— Они хотят забрать их из дома.

Каэль смотрел на закрытую дверь, за которой где-то вдалеке слышался стук Эвена, укреплявшего лестницу к детскому чердаку.

— Пусть попробуют.

Каэль сказал это спокойно.

Слишком спокойно для человека, у которого только что попытались отнять детей.

Элиана уже знала эту его тишину. За ней не было равнодушия. За ней поднималась такая сила, что даже огонь в камине будто стал гореть осторожнее, не решаясь треснуть громче. Каэль стоял у стола со свитком Совета в руках, и в его лице не осталось ничего, кроме холодной собранности.