Книга Ненужная избранница дракона, страница 174 – Виолетта Вейл

Каэл стоял рядом со мной. Его лицо не изменилось, когда назвали имя отца. Но я почувствовала, как через связь прошла глухая боль. Он не закрыл ее полностью. Не спрятал. Просто удержал, не отдавая ей управлять собой.

Потом леди Веста дала свидетельство о Нижнем источнике и темных жилах. Арвен — о печатях на Лиаре, следах подавления и смерти Ренка от печати молчания. Оррен Мальт — о приказе сжечь записи архива. Его голос дрожал, но он говорил. Маллен Риг — о том, как люди Эдмара цеплялись за клятвы семье и превращали их в угрозы. Лорд Крейн — бледный, злой, но вынужденный — подтвердил, что через его клятву Эдмар мог слушать.

Каждый свидетель закрывал одну щель.

Эдмар не возражал почти совсем.

И это тревожило сильнее, чем если бы он кричал.

Он ждал.

Когда принесли грязное серебро, зал изменился. Пластины Астерваль легли на стол, и я сама вышла вперед. Ноги были холодными, но голос, к моему удивлению, держался.

— До того как Эдмар Рейвендар использует эти записи против меня, я заявляю их сама. В истории Велисс есть не только чистое свидетельство. Есть ошибки, страх, торговля правдой, молчание из выгоды и решения, за которые погибли люди. Я не буду защищать род ложью о его безупречности.

Шепот прошел по залу.

Эдмар чуть поднял бровь.

Не ожидал, что удар заберут у него из руки.

Я продолжила:

— Но вина отдельных Велисс не дает никому права уничтожать правду как явление. Если лекарь ошибся, это не значит, что нужно убить всех лекарей и отдать больных палачам. Если хранитель злоупотребил свидетельством, это не значит, что ложные клятвы должны стать законом.

Арвен за моей спиной едва слышно прошептал:

— Неожиданно приятное сравнение.

— Поэтому, — сказала я громче, — я, Лиара Велисс, последняя хозяйка Дома Без Зеркал и носительница последнего отражения, отказываюсь требовать для Велисс права решать за драконов, корону или источник. Правда не принадлежит Велисс как оружие. Свидетельство не является властью над чужой волей. Велисс имеют право и обязанность свидетельствовать против ложных клятв только тогда, когда эти клятвы угрожают живым, источнику или свободному выбору.

Грозовое Зерцало за королевой тихо вспыхнуло.

Я почувствовала, как зал задержал дыхание.

— Свидетельство Велисс может быть оспорено короной, источником и кругом хранителей. Если спор касается короны, вместо королевского свидетеля призывается независимый храмовый судья. Если спор касается Рейвендаров, их совет не может быть единоличным судьей. Если спор касается меня, я не могу быть единственным голосом рода.

Селена, стоявшая у стола книг, закрыла глаза.

Кажется, плакала.

Но не от горя.

Королева спросила:

— Грозовое Зерцало, слышишь ли новую формулу?

Зеркало ответило светом.

Не словами. Но свет был чистым.

Эдмар медленно поднялся.

— Впечатляет.

Зал повернулся к нему.

— Очень трогательно видеть, как девочка, пришедшая из другого мира, за один день переписывает право рода, который не принадлежит ей по крови.

Каэл шагнул вперед, но я чуть подняла руку. Сама.

Эдмар улыбнулся.

— Вот видите? Она уже управляет драконом жестом.

По залу прошел тревожный шепот.

Я почувствовала, как он дернул первую нить. Не магией — словом. Сомнение людей: а вдруг правда? Вдруг связь уже стала поводком?

Я открыла последнее отражение тонко, осторожно. Увидела клятвы в зале, дрогнувшие от его фразы. Он бил не в меня, а в страх передо мной.