Книга Ненужная избранница дракона, страница 203 – Виолетта Вейл

— Наверное, он становится домом, когда в нем начинают спорить о траве, пыли и пирожках.

— Грозовой Шпиль в таком случае давно дом.

— Он спорил не о том.

— Теперь будет учиться.

Каэл помолчал.

— А ты?

— Что я?

— Будешь жить здесь или в Шпиле?

Вот он, вопрос, который мы оба обходили слишком долго.

Раньше я бы испугалась. Услышала бы в нем выбор клетки: дом Велисс или дом дракона, свое или его, свобода или связь. Но теперь внутри было тише.

— И там, и здесь, — сказала я. — Пока не пойму, как правильно. Дом Велисс нужно восстановить. Шпиль тоже. Круг хранителей надо создавать с нуля. А еще я хочу комнату, где никто не будет ставить меня как символ у окна.

Каэл кивнул.

— В Шпиле такая будет.

— Вы уже решили?

— Предложил. Не решил.

— Хорошо.

— В восточной башне есть комнаты с окнами на город. Не башня избранницы. Не крыло Рейвендаров. Между.

— Между?

— Мне показалось честным.

Я посмотрела на него и почувствовала, как Грозовое Сердце отзывается мягким теплом. Не требованием. Радостью.

— Покажете?

— Когда пригласишь в Шпиль не как обязанность.

— Каэл.

— Да?

— Вы уже там живете.

— Это не значит, что ты обязана приходить.

Я рассмеялась.

— Вы стали невозможным.

— Тавен говорит, занудным на новый лад.

— Тавен часто прав.

— К несчастью.

Он шагнул ближе, но все равно остановился на том самом расстоянии, где вопрос важнее привычки.

— Можно?

Теперь я уже не спрашивала, что именно. Просто кивнула.

Каэл коснулся моей щеки кончиками пальцев. Осторожно, как в первую ночь после суда он касался моей руки. Только теперь между нами не стоял страх сделать шаг не туда. Он наклонился медленно, давая мне время отступить, если захочу.

Я не отступила.

Поцелуй был тихим.

Без грозы в небе, без вспышки источника, без зеркал и свидетелей. Только дождь, кислое яблоко в моей руке, старая яблоня над нами и связь, которая не сжимала, а светилась где-то в груди.

Когда он отстранился, я улыбнулась.

— Никаких магических последствий?

Каэл прислушался к себе с совершенно серьезным видом.

— Кажется, нет.

Из окна второго этажа донесся голос Тавена:

— Если вы там целуетесь, я официально сообщаю: мы все делаем вид, что не видим!

Нара возмущенно:

— Младший князь!

Арвен:

— Я как врач рекомендую всем отойти от окна.

Селена, кажется, смеялась.

Я закрыла лицо рукой.

Каэл тихо сказал:

— Дом точно стал домом.

— Слишком шумным.

— Зато не тихим.

Я посмотрела на детскую комнату, где на столе лежала дощечка прежней Лиары, а у окна цвели упрямые капризные цветы Эйры.

— Да, — сказала я. — Не тихим.

В тот вечер я впервые не вернулась в Башню избранницы.

Не потому, что отказалась от Шпиля. Не потому, что выбрала один дом против другого. Просто Дом Велисс открыл еще одну комнату — небольшую, с матовыми окнами, старым столом и узкой кроватью. На подоконнике лежало свежее зеленое яблоко.

Нара принесла одеяло.

Арвен — отвар, который оказался почти терпимым.

Селена — стопку писем Марианы, но тут же унесла обратно, когда увидела мой взгляд.

Тавен — пирожок, тайно, в салфетке.

Каэл — ничего.

Он просто постучал в открытую дверь и спросил:

— Спокойной ночи?

— Спокойной.

— Я буду в Шпиле.

— Знаю.

— Если позовешь…

— У меня есть браслет.

Он улыбнулся.

— Уже нет.

Я посмотрела на запястье.

Кожаный браслет, который он давал мне у северных ворот, действительно лежал на столе. Я сама сняла его после Грозового Сердца и забыла.

— Значит, просто позову.

— Я услышу.

— Знаю.

Он ушел.

Не остался у двери. Не сторожил. Не ждал за порогом, как в ту первую страшную ночь после выбора. Потому что теперь рядом не всегда означало физически рядом. Иногда рядом — это знать, что тебя не держат, но услышат.

Я легла поздно.

Дом тихо поскрипывал. Где-то внизу Нара все еще спорила с Тавеном. Арвен требовал тишины. Селена закрывала библиотеку. Дождь шел по крыше мягко, ровно.

Перед сном я открыла тетрадь и написала:

«Сегодня я осталась в Доме Велисс не как последняя, а как первая после молчания. Шпиль больше не клетка. Дом больше не могила. Каэл больше не тот, кто держит дверь. Я больше не та, кто ждет разрешения дышать».

Перо остановилось.

Я подумала и добавила:

«Лиара Велисс жива».

Чернила высохли быстро.

Серебряная нить на запястье вспыхнула едва заметно, как согласие.

За окном старый сад шумел дождем.

А где-то далеко, под Грозовым Шпилем, Нижний источник бился спокойно — свободной грозой, которую больше не держали на лжи.