Книга Ненужная избранница дракона, страница 1 – Виолетта Вейл

Грозовое Зерцало молчало слишком долго.

В огромном зале не было ни одного окна, но где-то над черными сводами перекатывалась буря. Камень под ногами дрожал от дальнего грома, свечи в серебряных чашах горели ровно, не колыхаясь, а воздух казался таким холодным, будто его вынесли сюда из самой глубокой зимы.

Я стояла перед зеркалом и не понимала, почему не могу вдохнуть.

Не потому, что страшно.

Страх пришел позже.

Сначала было другое: тяжесть чужого тела, боль в висках, колючая ткань платья на плечах, сухой привкус крови на языке и сотни взглядов, впившихся в меня со всех сторон.

Я открыла глаза — и не узнала ничего.

Ни зал. Ни людей. Ни собственные руки, тонкие, бледные, с прозрачными венами и серебряной нитью браслета на запястье. Ни платье — серое, слишком простое для места, где даже тени казались знатнее меня.

Передо мной стояло зеркало.

Оно было выше человеческого роста раза в три, в тяжелой раме из темного металла. По краю рамы ползли узоры, похожие на застывшие молнии. В стекле не отражался зал. Там клубились тучи. Не нарисованные, не иллюзорные — живые. В глубине серебряной глади вспыхивали синие разломы света, будто за стеклом пряталось не отражение, а целое небо перед бурей.

Слева кто-то тихо шепнул:

— Она сейчас упадет.

Кто-то ответил с усмешкой:

— Было бы милосердно.

Я медленно повернула голову.

Люди. Слишком много людей.

Женщины в тяжелых платьях, мужчины в темных мундирах с серебром на плечах, старики с холодными лицами, юные красавицы, чьи улыбки резали острее ножей. Все они стояли полукругом, оставляя перед зеркалом широкое пустое место.

И в этом пустом месте была я.

Одна.

Напротив меня, чуть правее Зерцала, стоял мужчина.

Высокий. Темноволосый. Неподвижный.

На нем был черный мундир, расшитый серебряными знаками, будто молния не ударила в ткань, а легла на нее послушным узором. Широкие плечи, прямой разворот корпуса, жесткая линия рта. Лицо красивое, но не мягкое. Из тех лиц, на которых жалость смотрелась бы ошибкой. Серые глаза с серебряным отблеском смотрели на меня так, словно я сломала что-то важное, древнее и дорогое.

И, кажется, именно это я и сделала.

Рядом с ним стояла девушка в белом.

Даже не девушка — оживший придворный портрет. Светлые волосы уложены так искусно, что ни одна прядь не смела выбиться. Тонкая шея, безупречное лицо, голубые глаза, спокойная осанка. На ее платье мерцали крошечные камни, похожие на замерзшие капли дождя.

Она должна была стоять на моем месте.

Я поняла это не умом.

Телом.

По тому, как зал смотрел на нее: с ожиданием, восхищением, уверенностью.

И по тому, как он смотрел на меня: с раздражением, недоумением и почти брезгливым любопытством.

— Продолжайте, лорд Эдмар, — произнес темноволосый мужчина.

Его голос был низким и ровным, но в нем слышалась сталь. Не гнев. Еще нет. Гнев был бы живым. А этот голос словно давно привык отдавать приказы, после которых никто не спорит.

Старик у Зерцала поднял руку.

Он был сухим, высоким, с седыми волосами, убранными назад, и лицом человека, который всю жизнь улыбался только тем, кого собирался победить. На его груди лежала тяжелая цепь с черным камнем.

— Грозовое Зерцало молчит, князь Каэл, — сказал он. — Это само по себе необычно.

Каэл.

Имя ударило в виски.