Книга Ненужная избранница дракона, страница 120 – Виолетта Вейл

— Это нечестно.

Лиара чуть улыбнулась.

— Ничего из того, что с нами сделали, не было честным.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри поднимается злость. Не на нее. Не на себя даже. На всех, кто довел до такого выбора: один человек должен получить жизнь, другой — стать памятью, и это еще называют свободой.

— А если я останусь?

— Я уйду в родовую память Велисс. Не исчезну совсем. Буду в имени, в зеркалах, в том, как ты станешь жить. Иногда ты будешь вспоминать то, чего не проживала. Иногда мои страхи будут болеть в тебе. Иногда мои радости тоже.

— У тебя были радости?

Она задумалась.

Очень серьезно, будто вопрос оказался сложнее, чем должен.

— Нара однажды принесла мне яблоко с кухни. Украла, наверное. Сказала, что оно кислое и все равно никому не нужно. Я ела его у окна и думала: если даже кислому яблоку нашлось место в чьей-то руке, может, и мне найдется.

Горло сжалось.

— Нара помнила тебя.

— Нара добрая. Добрые люди часто помнят тех, кого остальные пропускают.

Я закрыла глаза, но картинки не исчезли. Больничная палата. Черная вода. Грозовой Шпиль. Каэл, отпустивший руку. Тавен, еще живой после цепей. Мирена, впервые увидевшая собственную клетку. Селена, которая несла вину, как тяжелую книгу. Арвен, ворчащий, чтобы не показывать страх. Нара, поправляющая мне прядь и просящая вернуться красиво.

— Я не знаю, чего хочу, — сказала я.

Лиара кивнула.

— Знаешь. Просто боишься, что любое желание кого-то убьет.

Вот это было слишком точно.

Если уйду — могу убить связь, ослабить Каэла, оставить источник после очищения, но без избранницы. Если останусь — мое прежнее тело умрет, прежняя жизнь закончится не сном, а решением. Если вернется Лиара — она может не выдержать. Если я останусь — она уйдет в память. Любой путь похож на предательство, если смотреть с чужой стороны.

— Как выбрать, если оба выбора причинят боль?

— Не выбирай боль, — сказала Лиара. — Выбирай жизнь, которую сможешь назвать своей.

— А ты?

— Я уже выбрала. Когда позвала.

— Ты выбрала меня?

— Я выбрала шанс. А ты оказалась не трусливой.

Я невольно усмехнулась сквозь слезы.

— Спорное утверждение.

— Нет. Трусливые не признают, что боятся.

Вода вокруг нее стала светлее. Где-то далеко в темной глади мелькнули зеркальные осколки: Мариана, Эйра, маленькая Лиара, Грозовое Зерцало. Все они не толкали. Ждали.

И это ожидание становилось тяжелее.

Я повернулась к больничной палате. Там мое прежнее тело дрогнуло. На аппарате зеленая линия сбилась, медсестра подняла голову, быстро нажала кнопку вызова. В палату вошли люди. Врачи. Свет стал ярче. Меня там пытались удержать.

Меня здесь тоже.

Разница была в том, что здесь мне впервые сказали: выбор твой.

— Я не помню своего имени, — прошептала я.

— Может, оно осталось там, чтобы ты могла вернуться, если выберешь.

— А если останусь?

— Тогда у тебя будет мое.

— Это несправедливо к тебе.

Лиара подошла ближе. Вода не шелохнулась.

— Мое имя почти сделали могилой. Если ты останешься, сделай его дверью.

Слезы потекли по лицу уже открыто.

— Ты правда этого хочешь?

— Я хочу, чтобы Велисс больше не значило «стертая». Если это сможешь ты — значит, так и должно быть.

Я протянула ей руку.

Она протянула свою.

Наши пальцы не встретились сразу: между нами была тонкая пленка, как поверхность зеркала. Потом она дрогнула, и я почувствовала холод ее кожи. Или собственной.