Книга Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!, страница 2 – Полина Нуар

Теперь это не просто нежная пульсация. Это, мать его, промышленный перфоратор, засунутый в самое неподходящее для перфоратора место.

Я пытаюсь выключить ее усилием воли, мышцами, молитвой. Бесполезно.

Волны удовольствия накрывают меня с головой, но удовольствия ли? Это пытка. Сладкая, унизительная, неконтролируемая пытка. Тело выгибается само по себе, глаза закатываются, а я все еще пытаюсь достать пульт.

Остается только один вариант, от которого меня бросает в жар, смешанный с оргазмическими судорогами.

Я накидываю поверх белья длинный плащ, хватаю сумку и, как шпионка в тылу врага, выскальзываю из собственной квартиры.

Каждый шаг по лестнице отдается во мне спазмом. Я вцепляюсь в перила, чтобы не застонать в голос.

Лифт едет слишком медленно. Мои мелкие перебежки — тоже слишком медленные.

Ближайшая женская консультация. Я прохожу мимо нее каждый день по дороге на работу.

Ну и ад! Очередь на полкоридора. Тетки с животами, тетки без животов, тетки с испуганными глазами, тетки с равнодушными лицами. И я. Стою в дверях, вцепившись в косяк, потому что ноги не держат. Внутри меня продолжается вечеринка.

Вж-ж-ж… У меня подкашиваются колени, и я издаю звук, похожий на всхлип умирающего тюленя.

— Ой, батюшки, рожает! — встрепенулась бабулька на ближайшей кушетке. — Девка, ты чего? Схватки?

— Н-нет, — шиплю я сквозь зубы, чувствуя, как новая волна поднимается откуда-то из пяток. — Я не рожаю… я по… по другому вопросу.

Вж-ж-ж-ж-ж! Оргазм накрывает меня с головой. Я вскрикиваю и приседаю, хватаясь за стену.

— Господи Иисусе! — бабка резво осеняет меня крестным знамением. — Бесы в нее вселились! Изыди, нечистая сила, изыди!

Она крестит меня неистово.

Очередь оживляется. Кто-то шарахается, кто-то, наоборот, подходит поближе, чтобы рассмотреть православный экзорцизм в действии.

Я же в этот момент пытаюсь вспомнить таблицу умножения, чтобы не кончить снова. Семью восемь — пятьдесят шесть. Шестью девять — пятьдесят четыре. Вж-ж-ж! Пятьдесят четыре… пятьдесят четыре…

— Девушка, вам плохо? — строго спрашивает женщина в халате, выглянув из кабинета.

— Мне… мне нужен гинеколог, — выдавливаю я, чувствуя, как по щеке течет слеза. — Срочно. Очень срочно. У меня там… — я делаю неопределенный жест в сторону низа живота, — … ЧП.

Тут происходит новый спазм. Самый сильный за вечер. Я вскрикиваю громче прежнего и оседаю на пол, пытаясь сохранить остатки достоинства. Бабка отпрыгивает, шепча молитвы.

Женщина в халате смотрит на меня, на бабку, на мои ноги, которые подрагивают, и, кажется, всё понимает. Или не понимает, но догадывается, что это не типичный цистит.

— В смотровую бегом! — командует она. — И чтобы я больше не видела этот цирк в коридоре! Остальные сидят и ждут!

Меня подхватывают под белы рученьки и тащат в кабинет. Последнее, что я вижу перед дверью — лицо той самой бабки. Она истово крестит дверь, за которой я скрываюсь.

— Свят-свят-свят, — доносится мне вслед.

Дверь захлопывается. Я остаюсь одна в кабинете, с включенным вибратором внутри и чувством, что хуже уже просто быть не может.

Сейчас придет врач. И вот тогда, наверное, наступит настоящий капец.

Стыдно как!

Дверь открывается, и я понимаю, что вселенная сегодня решила надо мной жестоко пошутить.

На пороге стоит мужчина. Высокий, широкий в плечах, не старый. Темные волосы зачесаны назад, скулы острые, губы слишком чувственные для мужчины.