Книга Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!, страница 6 – Полина Нуар

— Я перехожу границы? — я почти кричу, забывая, что нахожусь в кресле в откровенной позе. — Это вы только что предлагали мне выбор между профессиональной помощью и… и непонятно чем! Вы!

Он снимает перчатки. Бросает их в урну резким, злым движением.

— Хорошо, — говорит он. — Я понял вас. Сейчас я приглашу коллегу-женщину. Она решит вашу проблему.

Он разворачивается и делает шаг к двери, и в этот момент вибрация внутри меня достигает какого-то нового, запредельного уровня. Я не знаю, что случилось. Наверное, штука решила добить меня окончательно. Накрывает волной такой силы, что я не могу сдержать крик.

Тело выгибается, пальцы впиваются в подлокотники кресла, и я кончаю с воплем, в котором смешивается все: и оргазм, и боль, и унижение, и злость…

Я сжимаю зубы, пытаясь не зарыдать.

— Вернитесь.

Константин Юрьевич замирает на месте. Медленно поворачивается. Смотрит на меня, и в его взгляде уже нет льда. Там что-то более сложное.

— Вера, — голос становится тише. — Давайте спокойно закончим. Я обещаю, никаких… двусмысленностей. Только помощь. Вы позволите?

Я молчу. Отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на него. Потому что если посмотрю, разревусь.

— Вы женаты, — говорю я в стену. — Вам не стыдно? У вас есть жена. А вы… заигрывали со мной.

Тишина. Долгая, тяжелая.

— Не стыдно, — наконец говорит он. — Мне не стыдно, хоть вы и правы. Я повел себя непрофессионально. Неправильно. Но мне этого захотелось.

Ничего не отвечаю.

— Мне нужно ввести инструмент, — говорит он спокойно. — Вы почувствуете давление. Постарайтесь расслабиться.

Я закрываю глаза. Слышу щелчок. Его руки касаются меня, и теперь в этом прикосновении нет ничего, кроме необходимости. Только пальцы в перчатках, только инструмент, только работа.

— Она высоко, — комментирует он. — Сместилась вверх, когда вы напряглись. Сейчас попробую подцепить.

— Будет больно? — шепчу я.

— Нет. Но неприятно.

Я сжимаю ручки кресла, пытаясь думать о чем угодно, только не о том, что сейчас он ко мне прикасается. О Вите. О его Леночке. О том, как я сегодня вечером наряжалась для него, как вставляла эту проклятую игрушку, думая, что это спасет наш брак.

— У вас хорошие отношения с женой? — вырывается у меня помимо воли.

Он замирает на секунду. Потом продолжает.

— Не особо, — коротко отвечает он.

— И поэтому вы решили развлечься с первой попавшейся дурой в плаще?

— Вы не первая попавшаяся, — его голос становится тише. — И не дура.

— А кто?

— Не знаю, — он замолкает, и я слышу, как он глубоко дышит. — Просто… не дура. И не первая попавшаяся.

Я открываю глаза. Он сосредоточенно смотрит мне туда. Его лицо напряжено. Очень секси.

Резко выпрямляется. Я смотрю на него снизу вверх, и в его глазах я вижу злость. Но не на меня. На себя.

— Я не флиртую с пациентками, — цедит он сквозь зубы. — Это было… первый раз.

— И последний, — добавляю я.

— И последний, — усмехается.

На секунду наши взгляды встречаются. В его глазах что-то темное, порочное, и я чувствую, как между нами снова натягивается та самая струна, которая была минуту назад.

Опускает глаза.

— Кажется, я нащупал, — говорит он глухо. — Сейчас.

Я чувствую легкое давление, потом движение, и наконец-то, облегчение.

Кидает чертову игрушку в лоток. Она все еще вибрирует, и этот звук в тишине кабинета звучит неприлично громко.