Книга Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!, страница 7 – Полина Нуар

— Выключите, — прошу я, и голос звучит жалко.

Нажимает кнопку на игрушке. Тишина. Наконец-то тишина.

Я закрываю глаза и чувствую, как слезы текут по щекам. Облегчение. Усталость. Опустошение.

— Все закончилось, — тихо говорит он. — Вы можете одеваться.

Я лежу в этом проклятом кресле, голая, опустошенная.

Мой интимный доктор уходит, но быстро возвращается.

Константин Юрьевич протягивает мне стакан воды. Трогательная забота.

— Брак — не помеха влечению, Вера, — В голосе прорезается та самая низкая нота, от которой у меня внутри все сжимается. — У меня есть жена. Формально. Пока. Но это не отменяет того, что я чувствую сейчас.

Я моргаю, не веря своим ушам. Он что, серьезно?

— Вы сейчас это говорите мне? — переспрашиваю я, и в голосе звенят ледяные нотки. — После того, как я полчаса назад лежала тут с игрушкой внутри и рыдала из-за мужа, который, возможно, делает то же самое со своей секретаршей?

— Ага, — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отодвигаюсь в кресле, насколько позволяет конструкция. — Я честен.

— Честен? — я горько смеюсь. — Вы хотите сказать, что я вам нравлюсь? В таком виде?

— Да, — отвечает он без тени сомнения. — В таком виде. Не понимаю, почему для вас это удивительно.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри поднимается злость. Такая же глубокая, как недавно было унижение. Он стоит передо мной, красивый, уверенный, женатый, и говорит о влечении, словно это оправдание всему. Словно я должна растаять от его честности.

— А меня не влечет, — говорю я жестко, глядя ему в глаза. — Потому что вы женаты, и это отвратительно.

Его глаза темнеют. Он делает еще шаг, теперь между нами почти нет расстояния. Я чувствую запах его одеколона, слышу его дыхание.

— Не влечет? — переспрашивает он тихо. — Совсем?

— Абсолютно, — выдыхаю я, но мой голос предательски дрожит. — Я пришла сюда не за этим. Я пришла за медицинской помощью. И получила… это.

— Это называется химия, Вера, — его голос становится ниже, опаснее. — Она не спрашивает, свободен ты или нет. Она просто есть. И вы это знаете.

— Я знаю только то, что вы перешли все границы, — говорю я, пытаясь встать с кресла, но он оказывается быстрее.

Его рука ложится мне на бедро, вторая — на спинку кресла. Я оказываюсь в ловушке. Сердце колотится где-то в горле, и я ненавижу себя за это.

— Уберите руки, — требую я.

— Сначала скажите правду, — он наклоняется ближе, так что я чувствую его дыхание на своей щеке. — Скажите, что меня не хотите. Посмотрите мне в глаза и скажите.

— Не хочу, — выдыхаю я, но мой голос звучит неубедительно.

— Врете, — его губы почти касаются моих, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. — Врете, и мы оба это знаем.

— Я не…

Он целует меня.

Поцелуй так меня впечатляет, что я отвечаю на него пощечиной.

Константин Юрьевич просто подает мне плащ.

Я выхватываю плащ из его рук. Пальцы дрожат, когда я накидываю его на плечи.

Он не помогает, не мешает. Просто стоит и смотрит с легкой улыбкой.

— Вы псих, — говорю я, застегиваясь.

— Возможно, — он делает шаг ко мне. — Но я хочу вас кое о чем спросить.

— Я ухожу.

— Пять минут, — он не прикасается ко мне, но его голос заставляет меня замереть на месте. — Давайте встретимся. Не здесь. В нормальном месте.

Я оборачиваюсь. Смотрю на него и не верю своим ушам.